— Не хотел, чтобы ты думала, будто я живу за счёт жены.
— А теперь что я должна думать? — спросила мать.
Он опустил глаза.
Свекровь перевела взгляд на дочь.
— Кристина, деньги за мою квартиру ты получаешь?
— Мам, мы же договорились!
— Получаешь?
— Да.
— Значит, и место для меня найдёшь.
— Но…
— Никаких «но». В субботу перееду к тебе.
Кристина раскрыла рот.
Закрыла.
Потом снова раскрыла.
— А кресло?
— И кресло заберу.
— А фикус?
— Особенно фикус.
Полина не выдержала и захихикала.
Даже Наталья улыбнулась.
Казалось, вопрос был решён.
Но вечером, когда гости ушли, Андрей подошёл к жене.
— Ты меня сегодня перед всеми унизила.
Наталья медленно повернулась.
— Правда?
— Ты выставила меня человеком, который ничего не делает.
— Я сказала, что ты оплачиваешь коммунальные услуги. Это неправда?
— Правда.
— Что ипотеку плачу я. Это неправда?
— Нет.
— Что ты без моего согласия переселил детей в гостиную. Это неправда?
Андрей молчал.
— Тогда объясни, где именно было унижение.
Он сел на стул.
Долго смотрел в пол.
— Мама всегда ставила мне в пример Кристину. У неё богатый муж, хорошая квартира, машина. А я… Я просто хотел, чтобы она мной гордилась.
Наталья присела напротив.
— Андрей, гордость нельзя построить на чужих платежах.
Он поднял глаза.
— Я понимаю.
— Нет. Пока не понимаешь. Потому что ты думал о том, как выглядишь перед мамой, а не о том, как чувствует себя твой сын, когда каждое утро встаёт с пола.
Эти слова подействовали сильнее любого скандала.
Андрей ничего не ответил.
На следующий день он впервые сам предложил Максиму поехать в мебельный магазин и выбрать нормальный письменный стол, когда комната освободится.
В субботу Лидия Павловна собирала вещи.
Кресло-качалку Денис с трудом спустил по лестнице.
Фикус свекровь несла лично.
— Не трогайте! — командовала она. — Он у меня пережил три переезда, одного мужа и две денежные реформы. Переживёт и Кристину.
Максим впервые за два месяца улыбался без напряжения.
Перед уходом свекровь подошла к Наталье.
— Прости меня, доченька.
Наталья удивилась.
Лидия Павловна никогда раньше не называла её доченькой.
— За что?
— За то, что не спросила, как вам будет. За то, что поверила сыну, не проверив. И за то, что решила, будто раз ты молчишь, значит, тебе всё удобно.
Наталья вздохнула.
— Я не хотела вас обидеть.
— Знаю. Ты просто защищала своих детей. И правильно делала.
Свекровь помолчала.
— А знаешь, что самое обидное? Я всю жизнь учила Андрея быть честным. А он решил, что честность делает мужчину слабее.
Она покачала головой.
— Придётся ещё воспитывать. Возраст не помеха.
Когда дверь за гостями закрылась, Максим первым делом побежал в детскую.
Через полчаса на стенах снова висели его плакаты, на столе стоял компьютер, а Полина торжественно расставляла кукол.
— Мам, а бабушка больше не приедет?
— Приедет, конечно. В гости.
— А жить?
— Только если мы все вместе решим, как это устроить.
Полина удовлетворённо кивнула.
Вечером Андрей поднял с пола туристический коврик Максима.
— Выкинуть?
— Нет, — сказала Наталья.
— Почему?
— Положи в багажник своей машины.
— Зачем?
Она посмотрела мужу прямо в глаза.
— Чтобы в следующий раз, когда захочешь кого-нибудь переселить без моего согласия, у тебя уже было готовое спальное место.
Андрей покраснел.
Но спорить не стал.
Он молча унёс коврик.
Прошло несколько месяцев.
В доме постепенно восстановился привычный порядок. Дети снова спали в своей комнате. Наталья наконец начала высыпаться.
Андрей тоже изменился.
Не сразу и не чудесным образом.
Сначала перестал говорить родственникам, что «сам тянет ипотеку». Потом начал обсуждать с женой крупные покупки. А однажды предложил перечислять часть своей зарплаты на досрочное погашение кредита.
— Не потому, что квартира станет моей, — сказал он. — Просто я хочу, чтобы мы действительно были командой.
Наталья не ответила сразу.
Доверие возвращалось медленнее, чем мебель в детскую.
Но она увидела, что муж хотя бы начал понимать разницу между красивыми словами и настоящими поступками.
В мае позвонила Лидия Павловна.
— Наташенька, у меня новости.
— Какие?
— Квартиранты съехали. Кристина вернула мне всё, что брала за зиму. Я ей сказала, что у меня пенсия маленькая, но память хорошая.
Наталья рассмеялась.
— И что теперь?
— А теперь я решила часть денег внукам отдать. Максиму — на новый компьютер. Полине — на занятия рисованием. Она ведь давно просила.
— Лидия Павловна, не нужно…
— Нужно, доченька. Я столько лет копила на чёрный день, что совсем забыла: деньги можно тратить и на счастливые.
Наталья почувствовала, как к горлу подступил ком.
— Спасибо вам.
— Это тебе спасибо. Ты мне глаза открыла. Я думала, что старость — это когда все должны под тебя подстраиваться. А оказалось, что старость — это когда особенно важно не перестать замечать других.