Телефон зазвонил, когда я стояла в хозяйственном магазине и выбирала краску для старой садовой скамейки.
Звонила соседка по даче — Валентина Сергеевна.
Я едва успела сказать «алло», как услышала:
— Марина, ты дачу кому-то сдала?
Я нахмурилась.
— Нет. А что случилось?
На том конце провода повисла короткая пауза.
— Тогда, боюсь, тебе лучше приехать. Желательно прямо сейчас.
3
Я поставила банку с краской обратно на полку.
— Валентина Сергеевна, говорите нормально. Что там?
Соседка вздохнула.
— У тебя во дворе человек восемь. Машины две. Ворота открыты. Из погреба таскают банки. Твоя свекровь стоит на веранде и раздает команды, кому сколько брать.
Я даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Какие банки?
— Твои, Марина. Огурцы, помидоры, грибы, варенье… Сейчас вот какой-то мужчина понес к машине ящик. А твоя Галина Аркадьевна ему вслед кричит: «Малиновое не бери, его Светочке обещала!»
Рядом со мной стоял муж.
Андрей увидел мое лицо и моментально перестал рассматривать дрель.
— Что?
Я медленно убрала телефон.
— Твоя мама открыла на нашей даче пункт гуманитарной помощи.
— В смысле?
— В прямом. Только гуманитарная помощь почему-то вся из нашего погреба.
Через минуту мы уже были в машине.
Дорога обычно занимала почти сорок минут.
В тот день Андрей доехал за двадцать семь.
Я всю дорогу молчала.
И чем ближе мы подъезжали к даче, тем сильнее во мне поднималось не раздражение даже.
Обида.
Потому что эти банки не появлялись на полках сами.
Каждую весну я вставала в шесть утра, чтобы до работы успеть заехать на участок.
Я сама выращивала рассаду.
Сама поливала теплицы.
Сама таскала ведра.
Сама стояла в августовской жаре у плиты, стерилизуя банки.
Белые грибы мы собирали с Андреем два дня после дождей. Потом я чистила их почти до двух ночи.
Клубнику на варенье мы покупали ящиками.
Перцы для лечо я выбирала на рынке по одному.
Это были не просто продукты.
Это были десятки вечеров моей жизни.
И теперь кто-то решил, что может приехать с коробками и просто всё забрать.
Когда мы подъехали, я увидела открытые ворота.
У калитки стояли две машины.
Багажники были подняты.
Возле одной из них лежали пустые картонные коробки.
Я посмотрела на Андрея.
— Красиво.
Он ничего не ответил.
На веранде действительно шел настоящий семейный праздник.
Галина Аркадьевна сидела за столом.
Перед ней стояла открытая банка моего вишневого варенья.
Рядом лежала нарезанная колбаса из нашего холодильника, хлеб, сыр, огурцы.
Будто это не наша дача, а загородный ресторан.
Сестра Андрея, Кристина, укладывала банки с лечо в сумку.
Его старший брат Виктор нес к машине ящик с грибами.
Жена Виктора, Наталья, перебирала полки в погребе.
А возле стола стояла какая-то женщина, которую я вообще видела впервые.
Галина Аркадьевна заметила нас первой.
На секунду ее лицо изменилось.
Совсем чуть-чуть.
А потом она широко улыбнулась.
— Ой! А вот и вы! А мы тут решили собраться по-семейному.
Я посмотрела на ящик в руках Виктора.
— Вижу.
Виктор неловко поставил его на землю.
— Марин, да мы буквально несколько баночек…
— Конечно.
Я прошла на веранду.
Медленно.
Спокойно.
И именно поэтому все вдруг замолчали.
Я посмотрела на Галину Аркадьевну.
— Напомните мне, пожалуйста, зачем у вас ключи от нашей дачи?
Свекровь поджала губы.
— Андрей дал мне ключи.
— Зачем?
Она замялась.
Андрей ответил вместо нее:
— Поливать теплицу, когда мы уезжаем.
Я кивнула.
— Правильно. Поливать теплицу.
И повернулась к собравшимся.
— Может быть, я чего-то не понимаю. Огурцы теперь поливают маринованными грибами?
Кристина закатила глаза.
— Марина, ну не начинай.
— Я еще даже не начинала.
— Да чего ты жадничаешь? — резко сказала она. — У вас всё равно полки забиты. Вам двоим столько не съесть.
Вот эта фраза меня окончательно успокоила.
Потому что когда человек говорит «вам столько не надо», он уже давно решил, что имеет право распоряжаться чужим.
Я подошла к ее сумке.
— Сколько там?
Кристина прижала сумку к себе.
— Что?
— Банок.
— Какая разница?
— Большая.
Она нехотя открыла сумку.
Три банки лечо.
Две аджики.
Варенье.
Я достала их и поставила на стол.
— Это для Светы, — возмутилась Кристина. — У нее дети.
— У меня тоже есть люди, которым я могу подарить свои заготовки.
— Так подари родным!
— Когда захочу — подарю.
Наталья вышла из погреба с банкой соленых помидоров.
— Господи, будто золото у тебя забираем.
Я посмотрела на нее.
— Поставь обратно.
— Марина…
— Поставь. Обратно.
В голосе, видимо, было что-то такое, что она спорить не стала.
Вернулась в погреб.
Галина Аркадьевна шумно отодвинула чашку.
— Ну это уже просто неприлично! Люди приехали, а ты их унижаешь!
Я повернулась к ней.
— Люди приехали куда?
— К родным!
— Нет.