— Артём! Быстро сюда! Ты должен это увидеть!
Крик Тамары Павловны был таким, будто в спальне случился пожар.
Виктория вздрогнула и едва не уронила нож.
Она стояла на кухне, нарезая овощи для салата к дню рождения мужа. На плите тихо кипела картошка, из открытого окна тянуло прохладой, а из гостиной доносился футбольный комментарий.
Ещё минуту назад всё было привычно.
Даже слишком привычно.
Потом послышались быстрые шаги.
И голос свекрови:
3
— Семьсот тысяч! Она спрятала от тебя семьсот тысяч!
Виктория закрыла глаза.
Она уже поняла, что произошло.
И впервые за последние три месяца ей почему-то захотелось не возмущаться.
А рассмеяться.
Тамара Павловна поселилась у них «на пару недель».
Так она сказала в первый вечер, когда приехала с четырьмя чемоданами, двумя пакетами посуды и огромным фикусом.
Её дом признали аварийным, жильцам предложили временное размещение, а затем — несколько вариантов нового жилья.
Но свекровь решила, что проще пожить у сына.
— Ну что я, чужая вам? — всплеснула она руками. — Немного потерпите. Месяц, максимум два.
Шёл четвёртый месяц.
За это время Тамара Павловна успела полностью перестроить их быт.
Сначала она заявила, что ей тяжело спать на диване.
Потом пожаловалась на спину.
А через неделю Артём сказал жене:
— Вика, мама поживёт пока в нашей спальне. Матрас там хороший.
Так Виктория с мужем оказались на раскладном диване в гостиной.
Свекровь между тем чувствовала себя всё увереннее.
Она переставила посуду.
Выбросила несколько кружек, назвав их «безвкусными».
Переложила продукты в холодильнике.
Начала комментировать, сколько Виктория тратит денег на косметику.
А однажды спросила:
— Ты зачем вообще покупаешь такую дорогую тушь? За эти деньги можно было мяса взять.
Виктория тогда только улыбнулась.
Потому что каждый раз, когда она пыталась возразить, Артём говорил одно и то же:
— Ну потерпи. Это же мама.
Тамара Павловна быстро поняла главное.
Сын никогда ей не откажет.
Артёму было тридцать девять.
На работе его считали человеком жёстким.
Он руководил большим отделом, умел спорить с начальством и ставить сотрудников на место.
Но стоило матери произнести:
— Сыночек…
как весь его начальственный характер куда-то исчезал.
Виктория это видела.
И долго пыталась относиться с пониманием.
Пока однажды не обнаружила, что свекровь без спроса перебрала её шкаф.
— Я порядок навела, — спокойно объяснила Тамара Павловна.
— В моих вещах?
— А что такого? Мы же семья.
Именно после этих слов Виктория впервые задумалась:
«Интересно, а где заканчивается семья и начинается наглость?»
Ответ она получила через несколько недель.
В тот вечер Виктория готовила ужин.
Свекровь сказала, что у неё болит голова, и ушла в спальню.
Прошло минут пятнадцать.
Потом раздался крик:
— Артём! Сюда!
Муж вскочил.
Через несколько секунд в кухню ворвался уже с перекошенным лицом.
За ним вошла Тамара Павловна.
В руках она держала старую коричневую сумку Виктории.
А из неё торчала пачка купюр.
— Что это? — спросил Артём.
Виктория медленно положила нож.
— Сумка.
— Я про деньги!
— А.
Она взглянула на свекровь.
— И где вы её нашли?
Тамара Павловна сразу встала в оборонительную позу.
— Я не искала! Хотела взять шаль. Сумка стояла на верхней полке. Я её случайно задела, она открылась.
— Случайно?
— Конечно.
Виктория ничего не сказала.
На верхней полке сумка лежала за двумя коробками с зимней обувью.
Чтобы «случайно» её открыть, нужно было сначала снять коробки, достать сумку, расстегнуть два замка и залезть внутрь.
Но спорить об этом сейчас не имело смысла.
Артём высыпал пачки на стол.
— Здесь почти семьсот тысяч.
— Вижу.
— Откуда?
Виктория посмотрела на мужа.
— Ты сейчас серьёзно?
— Очень серьёзно.
— И что ты хочешь услышать?
— Правду.
— А какую правду ты уже придумал?
Тамара Павловна вмешалась:
— Может, она что-то продала? Или наследство от бабушки получила и скрыла? Сейчас женщины хитрые.
Виктория перевела взгляд на свекровь.
— Какие именно женщины?
Та кашлянула.
Артём повысил голос:
— Вика, хватит! Просто объясни, откуда деньги.
— А если не объясню?
Он даже опешил.
— В смысле?
— Это мои вещи. Моя сумка. Деньги лежали там. Почему я должна оправдываться перед человеком, который полез туда без разрешения?
Тамара Павловна вспыхнула.
— Я мать твоего мужа!
— Это не даёт вам права рыться в моём шкафу.
— Да что ты заладила про шкаф! — рявкнул Артём. — Речь о семистах тысячах!
Виктория вдруг почувствовала странное спокойствие.
Вот оно.
Четыре месяца накопленного раздражения внезапно исчезли.
Она смотрела на мужа и впервые видела ситуацию совершенно ясно.
Он не спросил:
«Вика, всё нормально?»
Не подумал, что эти деньги могут быть её личными.
Не остановил мать.