Я обернулась.
— Конечно.
— Начальница сказала перепроверить пенсионные дела. Особенно сведения о дополнительных доходах. Новые документы по нескольким получателям вызывают вопросы.
У меня неприятно кольнуло в груди.
Через минуту я уже сидела перед компьютером.
Открыла реестр.
Нашла карточку Валентины Аркадьевны.
«Статус: получатель корпоративной поддержки».
«Очередная выплата: 10 число».
Сегодня было восьмое.
Я открыла историю проверок.
Моя служебная отметка подтверждения стояла рядом с документом, который я когда-то приняла без должной проверки.
И тут мне стало по-настоящему страшно.
Не из-за свекрови.
Из-за собственной ошибки.
Если аудит обнаружит нарушения, мне придётся объяснять, почему я допустила их.
И объяснять будет нечего.
Кроме одной постыдной правды:
Я боялась поссориться с семьёй мужа.
В одиннадцать утра в кабинет вошёл Максим.
В руках он держал мой синий шарф.
Ткань была измята, а на краю виднелся след помады.
— Оксан, ну зачем ты довела маму? — спросил он вместо приветствия.
Я медленно подняла голову.
— Что?
— Она звонила. Плачет. Говорит, ты на неё набросилась, оскорбляла перед людьми.
Я посмотрела на шарф.
Потом на мужа.
— Максим, твоя мать сорвала его с моей шеи. Это видели коллеги. Камеры тоже всё записали.
Он поморщился.
— Ну, перегнула палку. Бывает.
— Бывает?
— Она вспыльчивая. Ты же знаешь.
— А ты знаешь, что она назвала меня ничтожеством?
Максим вздохнул.
— Оксана, давай не будем раздувать. Позвони, извинись, и всё закончится.
Я даже не сразу нашлась с ответом.
— За что я должна извиняться?
Он раздражённо пожал плечами.
— За то, что довела ситуацию до скандала.
Я долго смотрела на человека, с которым прожила шесть лет.
Потом спросила:
— Максим, а если бы моя мать пришла к тебе на работу, сорвала с тебя галстук и назвала ничтожеством, ты бы извинился перед ней?
Он молчал.
— Вот и я не буду.
Муж положил шарф на стол.
— Кстати, мама просила узнать, что там с её выплатами. Пришло уведомление о проверке.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— С чего ты решил, что я должна заниматься её выплатами?
— Ты же работаешь в кадрах. Тебе трудно посмотреть?
— По служебным правилам я не должна решать вопросы родственников.
Максим нахмурился.
— Раньше тебя это не смущало.
Эти слова прозвучали почти небрежно.
Но именно они заставили меня насторожиться.
— Что ты имеешь в виду?
Он отвёл глаза.
— Ничего. Просто раньше ты всегда помогала.
И вышел.
А я ещё долго смотрела на закрытую дверь.
Впервые мне пришла в голову мысль, которую раньше я отгоняла.
Возможно, Максим знал гораздо больше, чем рассказывал.
В обед меня вызвала руководитель отдела.
Надежда Викторовна была женщиной строгой, не терпевшей путаницы в документах.
— Оксана, садитесь.
Я села.
Она положила передо мной список.
— Завтра начинается аудит программы поддержки. По нескольким получателям возникли вопросы. В том числе по Валентине Аркадьевне.
Я почувствовала, как немеют пальцы.
— Понимаю.
— Вы участвовали в обработке её документов?
— Да.
— Родственная связь была задекларирована?
Я опустила глаза.
— Нет. Я должна была сообщить о конфликте интересов и передать дело другому сотруднику.
Надежда Викторовна долго молчала.
— Почему не сделали?
Вот он.
Вопрос, от которого я бегала почти год.
Я могла придумать десятки оправданий.
Сказать, что не знала.
Что данные были неполными.
Что никто не объяснил порядок.
Но впервые решила не прикрываться чужими ошибками.
— Я боялась семейного конфликта, — призналась я. — И допустила нарушение процедуры.
Начальница медленно сняла очки.
— Вы понимаете, насколько это серьёзно?
— Да.
— Что вы предлагаете?
Я положила на стол подготовленное уведомление.
— Передать дело независимой комиссии. Проверить сведения о доходах, все подтверждающие документы и мои действия. Я готова дать письменные объяснения.
Она посмотрела на меня внимательнее.
— Даже если это повлечёт дисциплинарные последствия?
— Да.
Надежда Викторовна вздохнула.
— Хорошо. Регистрируйте уведомление официально. И больше не работайте с этим делом.
Я вышла из кабинета с дрожащими руками.
Мне было страшно.
Но впервые за долгое время этот страх не заставлял меня молчать.
Вечером Валентина Аркадьевна прислала сообщение.
«Оксана, если из-за тебя задержат мои деньги, пожалеешь. Я твоему директору такое расскажу, что вылетишь с работы. Шарф можешь забрать у Максима. И запомни: в нашей семье никто не смеет мне перечить».
Я перечитала сообщение несколько раз.
Потом сделала снимок экрана.
Не ради мести.
Чтобы сохранить доказательство давления.
Следом пришло второе сообщение.
«И не забывай, кто помог тебе устроиться на завод».
Я невольно усмехнулась.
На завод я устроилась сама.
Прошла собеседование.
Сдала тестирование.