Я хотела сказать «с дивана». Вместо этого пошла в спальню за маленьким стулом с выцветшим жёлтым сиденьем. Когда Ника училась в школе, она забиралась на него с ногами и читала мне свои сочинения, пока я гладила бельё. Несколько лет стул простоял за шкафом.
— Вот с него, — сказала я.
К полудню в квартире стало так тихо, что из прихожей было слышно, как Вадим на кухне отрывает полоску скотча. На стене остался светлый прямоугольник от телевизора. Солнце без штор добралось до самого дальнего угла гостиной. Я поставила в ванную таз с Игоревыми рубашками, достала продукты из холодильника и сложила их в термосумку. Последней в прихожую вынесли коробку с посудой.
В этот момент повернулся ключ.
Галина Аркадьевна вошла первой. Поставила сумку на пол и, даже не поздоровавшись, спросила:
— Где сесть? У меня ноги гудят после поезда.
Она шагнула в гостиную. Остановилась. В комнате стоял один зелёный табурет.
Игорь заглянул через её плечо.
— Ты и правда всё увезла?
— То, что было в списке, — ответила я.
Он посмотрел на меня так, словно только сейчас вспомнил, что сам держал тот список в руках.
— А холодильник? — спросила его мать. — В такой квартире обязательно должен быть холодильник!
— Согласна. Первый я купила через три месяца после переезда. Если нужен магазин, Игорь знает адрес.
— Ты хоть понимаешь, что люди скажут? Двенадцать лет прожила с человеком и оставила его на табуретке.
Мне стало смешно. А потом я вдруг увидела, что Игорь стоит в тех самых домашних тапочках, которые я подарила ему на Новый год. Один задник он давно стоптал, и я всё собиралась купить ему новые. На секунду захотелось вернуться в спальню, проверить, всё ли у него есть на первое время, и объяснить, как стирать рубашки. Я даже сделала шаг.
Тут Галина Аркадьевна увидела у двери коробку с посудой.
— Хоть мою чашку оставь, — сказала она.
Я открыла коробку, нашла чашку с широкой ручкой и поставила её на кухонную столешницу.
— Вот, — сказала я. — А за кофе сегодня попросите Игоря.
Ключ я положила рядом.
Первую ночь в Сочи я почти не спала. В комнате, которую приготовила Ника, из приоткрытого окна тянуло прохладой. В соседней комнате дышал во сне внук. Я всё ждала привычного звука телефона. Обычно ближе к полуночи Игорь присылал мне сообщение из гостиной и спрашивал, где лежит какая-нибудь вещь. В ту ночь телефон молчал. Под утро я уснула, забыв поставить будильник.
Через несколько дней Игорь позвонил. Спросил, где гарантия на перфоратор. Я сказала, в каком ящике искать. Потом он помолчал и произнёс:
— Мама сама договорилась с кровельщиком. Оказывается, она могла заплатить.
— Я догадывалась.
— Марин, я ведь действительно думал, что тебе всё это легко.
Я смотрела, как за окном Ника развешивает бельё, а внук подаёт ей прищепки, выбирая только красные.
— Игорь, а ты когда-нибудь спрашивал, легко ли мне?
Он долго молчал. На этот раз я не стала заполнять паузу за него.
Часть мебели я продала. Жёлтый стул забрала к себе, когда сняла маленькую квартиру недалеко от моря. На новоселье внук пришёл с пакетом яблок. Он взобрался на стул, закатал рукава и сразу потянулся за корицей.
— Бабушка, а теперь телефон куда поставим?
— На полку, — сказала я. — Сегодня мы и так рядом.
После пирога мы вышли к морю. Внук нашёл камень с дырочкой посередине и вручил мне, велев положить его рядом с ключами, чтобы не потерялся. Вечером, вернувшись домой, я поставила камень на подоконник. Следом положила ключ от своей квартиры.
Потом пошла на кухню и налила себе кофе. Впервые за много лет я допила его горячим.