— Через две недели она уедет, — сказал он после паузы. — Отдохнёт, успокоится.
Я посмотрела на него.
— За чей счёт уедет?
Он нахмурился.
— В смысле?
— Кто оплатил поездку?
— Ну…
— Кто?
— Ты.
— Вот именно.
Я взяла телефон.
Нашла письмо от агентства.
Открыла условия бронирования.
До поездки оставалось достаточно времени.
Отменить заказ было ещё можно.
Сергей заметил, что я читаю.
— Что ты делаешь?
— Привожу всё в соответствие с правилами твоей мамы.
— Марина.
Я уже набирала номер.
Сотрудница ответила через минуту.
Я назвала номер заказа.
Подтвердила имя плательщика.
Меня попросили отправить заявление с электронной почты, с которой делалось бронирование.
Я открыла ноутбук.
Написала заявление.
Отправила.
Сергей ходил по кухне.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты отменяешь маме подарок из-за ссоры?
— Нет.
— А из-за чего?
Я посмотрела на него.
— Из-за того, что помощь нельзя требовать как обязанность и одновременно унижать того, кто помогает.
Через двадцать минут пришло письмо.
«Бронирование отменено. Возврат будет произведён на карту плательщика».
Я переслала его Сергею.
Он прочитал.
Потом ещё раз.
— Ты действительно это сделала.
— Да.
— Она всем рассказала про поездку.
— Это её решение.
— Она готовилась несколько месяцев.
— А я платила.
— У меня сейчас нет денег купить ей такую же.
— Тогда найди поездку, которую можешь себе позволить.
Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.
Через несколько минут зазвонил его телефон.
«Мама».
Сергей закрыл глаза.
— Началось.
Он включил громкую связь.
— Что значит поездка отменена?! — голос Тамары Викторовны раздался на всю кухню. — Мне пришло письмо!
— Мам…
— Это Марина сделала?
Я ответила сама:
— Да.
На том конце наступила тишина.
— Ты не имела права.
— Заказ был на моё имя. Платила я.
— Но это был подарок!
— Я передумала его дарить.
— Ты решила меня наказать?
— Нет. Я просто перестала оплачивать расходы человека, который считает мою семью обузой.
— Ты специально хочешь унизить меня перед людьми!
— Я никому не рассказывала о вашей поездке.
— Я всем уже сказала!
— Это тоже было вашим решением.
Тамара Викторовна повысила голос.
— Сергей! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Я посмотрела на мужа.
На этот раз он не смотрел на салфетку.
— Слышу.
— И ты молчишь?!
Сергей сделал глубокий вдох.
— Мам, Марина права в одном.
Я даже повернулась к нему.
— В чём это она права?!
— Ты не можешь говорить, что её семья живёт за наш счёт, а потом спокойно принимать дорогие подарки от неё.
Тишина.
Наверное, впервые в жизни Сергей сказал матери «нет» настолько прямо.
— Значит, она настроила тебя против меня.
— Нет.
— Конечно!
— Мам. Хватит.
Тамара Викторовна бросила трубку.
В ту ночь мы с Сергеем почти не разговаривали.
На следующее утро я достала папку.
В ней лежали подтверждения платежей за последний год.
Я не собирала их специально.
Просто сохраняла чеки.
Продукты для его матери.
Такси.
Лекарства.
Мастер.
Билеты.
Доставка новой микроволновки.
Подарки.
Сергей смотрел молча.
— Это всё ты платила?
— Большую часть.
— Почему не говорила?
— Потому что не считала это проблемой.
— А сейчас считаешь?
— Сейчас я считаю проблемой не деньги. А то, что твоя мама воспринимает мою помощь как обязанность.
Сергей долго сидел над чеками.
Потом тихо сказал:
— Я даже не замечал.
— Вот именно.
С того дня всё изменилось.
Я удалила свою карту из приложений, которыми пользовались для заказов Тамаре Викторовне.
Сергей стал оплачивать её покупки сам.
Сначала он говорил:
— Да там мелочи.
Через две недели перестал.
Оказалось, «мелочи» прекрасно складываются в крупную сумму.
Тамара Викторовна почти месяц со мной не разговаривала.
Зато активно рассказывала родственникам, как невестка оставила её без отдыха.
Однажды позвонила её сестра.
Я спокойно объяснила ситуацию.
Она неожиданно ответила:
— Ну, Валя всегда сначала говорит, а потом думает.
После этого звонки прекратились.
В начале лета Тамара Викторовна сама попросила приехать.
Я согласилась.
Она вошла непривычно тихо.
Без пакетов.
Без списка просьб.
Села за стол.
Сергей хотел остаться рядом, но мать сказала:
— Я хочу поговорить с Мариной.
Он ушёл в комнату.
— Сергей показал мне расходы, — начала она.
Я ничего не ответила.
— Я не знала, что столько всего оплачивала ты.
— Вы никогда не спрашивали.
Она кивнула.
— Я была уверена, что сын.
— Вам было удобно быть уверенной.
Тамара Викторовна посмотрела в окно.
— Наверное.
Пауза.
— Я неправильно сказала про твоих родителей.
— Вы сказали это несколько раз.
— Знаю.
— Они никогда не брали у нас деньги.
— Теперь знаю и это.
Я ждала.
И впервые свекровь не пыталась перевести разговор на себя.