Она резко встала.
— Я уже внесла первоначальный платёж!
— Это ваше решение.
— А мне теперь что делать?!
— Обратиться в магазин и уточнить условия возврата.
Карина возмущённо сказала:
— Вера, ты просто издеваешься!
Я посмотрела на неё.
— Нет. Я отказываюсь оплачивать покупку, которую не совершала.
И отнесла коробку в прихожую.
Остаток вечера получился странным.
Гости старались говорить о погоде.
О работе.
О будущих отпусках.
Свекровь сидела с каменным лицом.
Карина демонстративно переписывалась в телефоне.
Артём делал вид, что занят салатом.
Через полчаса обе родственницы засобирались домой.
— Пойдём, Карина, — громко сказала свекровь. — Нас здесь не ценят!
Они надели пальто.
Взяли сумки.
И прошли мимо коробки.
— Вы забыли кофемашину, — напомнила я.
Свекровь даже не обернулась.
— Потом заберём!
Дверь закрылась.
Но через несколько секунд я услышала её голос с лестничной площадки:
— Ничего. Полежит у них. Попользуются — сами начнут платить!
Я посмотрела на мужа.
Он сделал вид, что ничего не услышал.
И тогда я решила, что следующий день станет для этой истории последним.
Утром Артём проснулся около девяти.
Я уже была одета.
Большая коробка стояла у входной двери.
Рядом лежала папка.
— Ты куда собралась? — спросил муж.
— Отвезу покупку твоей маме.
Он сразу нахмурился.
— Вер, ну не надо! Она и так расстроена.
— Артём, техника принадлежит ей. Она должна находиться у неё.
— Могла бы просто оставить.
— Чтобы через месяц услышать требование перевести очередные четырнадцать тысяч?
Он молчал.
Я взяла телефон и заказала такси.
Муж попытался остановить меня:
— Ты разрушаешь отношения с моей семьёй!
Я посмотрела на него.
— Нет. Я отказываюсь покупать эти отношения за собственные деньги.
В десять утра я стояла перед квартирой свекрови.
Дверь открыла Карина.
В домашнем халате.
С растрёпанными волосами.
— Ты чего так рано?
Я поставила коробку на коврик.
Сверху положила папку.
— Привезла вашу покупку.
Из кухни появилась Раиса Борисовна.
— Что здесь происходит?!
— Возвращаю кофемашину. Вся упаковка целая. Документы прилагаются.
Свекровь посмотрела на огромную коробку.
— Ты совсем совесть потеряла?!
Я спокойно ответила:
— Нет. Наоборот, решила больше не путать совесть с обязанностью оплачивать чужие решения.
Она схватилась за дверной косяк.
— И как я её теперь обратно повезу?!
Я посмотрела на Карину.
— Вы же вместе выбирали. Вместе и решите вопрос возврата.
Карина возмутилась:
— У меня вообще-то дела!
Я улыбнулась.
— Удивительно. Когда начисляли бонусы, время у тебя находилось.
Раиса Борисовна начала говорить о больной спине.
О давлении.
О неблагодарных невестках.
О разрушенных семейных ценностях.
Но я уже спускалась по лестнице.
Потому что иногда самый правильный ответ — не спор.
А коробка, доставленная по настоящему адресу.
К вечеру Артём вернулся домой необычно тихий.
Положил ключи на тумбочку.
Разулся.
Прошёл на кухню.
Я готовила ужин.
Он сел за стол.
— Сегодня пришлось отпрашиваться с работы.
— Зачем?
— Возил маму в магазин с этой кофемашиной.
Я повернулась к нему.
— И?
Он тяжело вздохнул.
— Несколько часов разбирались. Проверяли упаковку, документы, условия возврата. Потом ещё пришлось заниматься вопросом кредита.
Я кивнула.
— Понимаю.
— И бонусы аннулировали при возврате покупки.
Я улыбнулась.
— Вот это действительно трагедия для Карины.
Артём раздражённо посмотрел на меня.
— Мама сильно расстроилась.
Я выключила плиту.
— Артём, ответь мне на один вопрос. Если бы я без обсуждения купила твоей маме дорогую технику, оформила кредит на себя, а потом потребовала, чтобы она платила мне больше, чем я должна банку, ты назвал бы это подарком?
Он молчал.
— Нет, — наконец произнёс он.
— Тогда почему от меня ожидали благодарности?
Он опустил голову.
— Не знаю.
И впервые за весь конфликт это был честный ответ.
Следующие несколько дней Артём почти не разговаривал о произошедшем.
Но я видела, что он размышляет.
Однажды вечером он сам подошёл ко мне.
— Вер, я поговорил с мамой.
Я отложила книгу.
— И что?
Он сел рядом.
— Она сказала, что ты специально унизила её перед гостями.
Я спокойно посмотрела на мужа.
— А что думаешь ты?
Артём долго молчал.
Потом произнёс:
— Думаю, ты была права. Только я не хотел этого признавать.
Я почувствовала, как напряжение немного отпускает.
— Почему?
— Потому что мама с детства привыкла всё решать за нас. А мы с Кариной привыкли соглашаться.
Он нервно потёр ладони.
— Мне проще было попросить тебя заплатить, чем сказать ей, что она поступила неправильно.
Я кивнула.
— Именно это меня и обидело.
Артём посмотрел мне в глаза.
— Прости.
Я не стала сразу улыбаться.
Не бросилась обнимать его.