На другом конце провода долго молчали.
Потом Алёна произнесла совсем другим голосом:
— Мама, немедленно выходи из квартиры. Не ешь и не пей ничего, что он приготовил. Я сейчас помогу тебе организовать медицинскую помощь.
— Доченька, а вдруг я неправильно поняла?
— Мама, мы не будем гадать. Тебя должен осмотреть врач.
Нина закрыла глаза.
— Я ведь его так ждала…
— Я знаю, мамочка. Но сейчас самое главное — чтобы ты была жива и в безопасности.
Нина не стала оставлять сыну записку.
Не стала предупреждать о своём отъезде.
Она собрала документы.
Банковские карты.
Лекарства.
Фотографию Виктора.
И небольшой чемодан.
Затем позвонила соседке.
Та помогла ей выйти из дома и добраться до медицинского учреждения.
Врачи внимательно выслушали Нину.
Назначили обследование.
Зафиксировали жалобы и обстоятельства ухудшения самочувствия.
По совету специалистов Нина также обратилась в полицию.
Она говорила с трудом.
Несколько раз начинала плакать.
Но всё-таки рассказала о подозрительном приготовлении пищи и услышанном разговоре.
Следователь объяснил, что обстоятельства необходимо проверить и что одних подозрений недостаточно для окончательных выводов.
Нина понимала.
Она не хотела обвинять сына напрасно.
Но и рисковать жизнью больше не собиралась.
Вечером Роман вернулся домой.
Открыл дверь своим ключом.
Позвал:
— Мам!
Никто не ответил.
На кухне было пусто.
В спальне аккуратно застелена кровать.
Нининой сумочки не было.
Он набрал её номер.
Телефон оказался выключен.
Позвонил ещё раз.
Потом отправил сообщение:
«Мам, ты где? Я волнуюсь».
Ответа не получил.
Через час он обнаружил, что мать забрала папку с документами на квартиру.
И тогда впервые по-настоящему испугался.
Не потому, что переживал за её здоровье.
А потому, что понял: его план мог раскрыться.
На следующий день Алёна приехала к матери.
Обняла её прямо в больничной палате.
— Мамочка…
Нина заплакала.
— Прости меня, доченька. Ты предупреждала.
Алёна села рядом.
— Сейчас не об этом. Главное, что ты успела обратиться за помощью.
— Я ведь думала, он изменился…
— Возможно, ты видела то, что очень хотела увидеть.
Нина закрыла лицо руками.
— Как же так, Алёна? Я его растила. Любила. Ночами не спала, когда он болел. А он…
Дочь обняла её.
— Мам, мы ещё не знаем всех обстоятельств. Пусть специалисты разберутся.
Нина кивнула.
И впервые за много дней почувствовала, что больше не одна.
Проверка продолжалась.
Врачи выясняли причину ухудшения здоровья.
Полицейские изучали обстоятельства дела и собирали доказательства.
Постепенно появились сведения, подтвердившие серьёзность подозрений.
Роман попытался связаться с матерью.
Сначала писал ласковые сообщения.
Потом обвинял её в неблагодарности.
Наконец отправил:
«Ты опять выбрала Алёну. Ничего не изменилось».
Нина долго смотрела на экран.
Потом впервые за всю жизнь не стала оправдываться.
Она передала сообщения следователю.
Ей было больно.
Но страшнее всего было осознание того, что сын рассчитывал на её слепое доверие.
Через некоторое время выяснилось, что Роман задолжал крупную сумму денег.
У него была женщина, которой он рассказывал о скором наследстве.
Он обещал ей новую квартиру и обеспеченную жизнь.
Но получить желаемое честным способом не собирался.
Следствие продолжилось, а Роману пришлось отвечать на серьёзные вопросы.
Нина узнала, что дело может закончиться уголовным разбирательством.
Вечером она долго сидела у окна.
Алёна принесла чай.
— Мам, о чём думаешь?
Нина тихо ответила:
— О том, где я ошиблась.
— Ты любила его.
— Но я ведь скрывала правду об усыновлении. Может, всё началось тогда?
Алёна покачала головой.
— Это была ошибка. Но решения, которые взрослый человек принимает теперь, принадлежат ему самому.
Нина долго молчала.
Потом прошептала:
— Знаешь, я всегда думала, что хорошая мать должна прощать всё.
Алёна осторожно взяла её за руку.
— Хорошая мать тоже имеет право жить.
После лечения Нина переехала к дочери в Екатеринбург.
Первое время ей было непривычно.
Другой город.
Другие улицы.
Маленькая кухня.
Незнакомый вид из окна.
Но по утрам её встречал внук.
Топал босыми ногами по коридору.
Обнимал.
Просил:
— Бабуль, сделай мне сырники!
Алёна часто приходила с работы уставшая.
Нина встречала её ужином.
Они разговаривали.
Смеялись.
Иногда вместе плакали.
И постепенно здоровье Нины стало восстанавливаться.
Однажды она сказала дочери:
— Алёнушка, хочу вернуться в Москву. Ненадолго.
Дочь насторожилась.
— Зачем?
— Забрать некоторые вещи. И разобраться с квартирой.
— Поедем вместе.
Нина кивнула.
На этот раз спорить не стала.
Квартира встретила их запахом пыли.
В гостиной стояла пустая чашка.
На кухне — та самая кастрюля, которую Нина боялась даже вспоминать.