Но к банкомату не подошла.
— Только у меня одно условие.
— Какое ещё условие? — насторожилась свекровь.
Я подняла папку.
— Раз плачу я, едет тоже тот, кто платит.
Повисла тишина.
— В смысле? — не поняла она.
— Светлану вычёркиваем. В санаторий еду я.
Тамара Сергеевна будто стала выше ростом.
— Ты с ума сошла?!
— Почему?
— Это наша путёвка!
— Тогда и деньги должны быть ваши.
Я вернула ей документы.
— Всё просто.
Свекровь побагровела.
— Светочка уже вещи собрала!
— Пусть разберёт.
— Она ждала этот отдых!
— Я тоже ждала свой оверлок.
Артём схватил меня за локоть.
— Хватит.
Я спокойно освободила руку.
— Не трогай меня.
— Ты специально унижаешь маму.
— Нет. Я просто отказалась финансировать её отпуск.
— Это одно и то же!
— Только в вашей семье.
Он сжал зубы.
— Ты эгоистка.
Я посмотрела на него и вдруг ощутила странное спокойствие.
Иногда одно слово может окончательно показать тебе человека.
— А ты хороший сын, Артём?
Он замер.
— Конечно.
— Тогда почему отдых маме оплачиваю я?
Он открыл рот.
И ничего не сказал.
— Хочешь быть хорошим сыном — будь им за свои деньги.
Я развернулась.
— Куда ты? — крикнул он.
— Покупать то, ради чего приехала.
Они пошли следом.
Я слышала, как Тамара Сергеевна возмущённо говорила:
— Вот воспитала жена! Мужа ни во что не ставит!
Хотелось обернуться и спросить, кто именно «воспитал жену», но настроение было слишком хорошим.
Я вошла в магазин швейного оборудования.
Мой оверлок стоял на витрине.
Белый.
Новый.
Красивый.
Продавец узнала меня.
— Елена? Мы вам его оставляли.
— Да.
— Оформляем?
Я посмотрела через стеклянную стену магазина.
Там стояли Артём и его мать.
Он — злой.
Она — растерянная.
Будто оба до последнего надеялись, что я испугаюсь.
Я улыбнулась.
— Оформляем.
Когда терминал пискнул, Тамара Сергеевна закрыла глаза.
Наверное, мысленно прощалась с массажем и шведским столом.
Продавец протянула мне чек.
— И ещё хорошая новость. Сегодня к этой модели подарок: набор профессиональных лапок и участие в ярмарке мастеров через три недели.
Я переспросила:
— В ярмарке?
— Да. Можно выставить свои изделия и принимать заказы.
Я посмотрела на коробку.
И вдруг поняла:
я только что купила не машину.
Я купила себе возможность.
Вечером Артём долго молчал.
Потом всё-таки пришёл на кухню.
Я распаковывала оверлок.
Он встал в дверях.
— Мама потеряла задаток.
— Жаль.
— Света плачет.
— Бывает.
— Ты довольна?
Я подняла голову.
— Чем?
— Тем, что всё испортила.
Вот тогда я закрыла коробку.
— Нет, Артём. Я сегодня ничего не испортила.
— Конечно.
— Я не бронировала путёвку, рассчитывая на чужую карту.
Он молчал.
— Я не обещала матери деньги жены.
Молчание.
— И я не привезла тебя к банкомату в надежде, что ты постесняешься сказать «нет» при посторонних.
Он отвёл взгляд.
Я подошла ближе.
— Знаешь, что было самым унизительным?
— Что?
— Даже не деньги.
Я покачала головой.
— А то, что ты заранее был уверен: моё «нет» ничего не значит.
Он впервые посмотрел на меня иначе.
Без раздражения.
Без злости.
Словно только сейчас понял, почему я не уступила.
На следующий день я открыла отдельный счёт.
Туда должны были поступать все деньги от моих заказов.
Артём увидел уведомление и спросил:
— Зачем?
— Чтобы больше никто случайно не распланировал мои деньги до того, как я сама решу, что с ними делать.
Он промолчал.
Тамара Сергеевна тоже не сдавалась.
Поздно вечером мне пришло сообщение:
«Ты лишила двух женщин заслуженного отдыха. Всё в жизни возвращается».
Я долго смотрела на экран.
А потом написала:
«Надеюсь. Я много работала ради своего будущего — будет приятно, если оно ко мне вернётся».
И заблокировала чат до утра.
Через три недели я приехала на ту самую ярмарку.
Честно говоря, страшно было ужасно.
Я расставила на столе сумки, косметички, несколько платьев и детские костюмы.
Первые полчаса никто ничего не покупал.
Я уже решила, что зря пришла.
А потом подошла женщина лет сорока.
Взяла в руки одну из моих сумок.
Рассмотрела швы.
— Это вы сами?
— Да.
— А на заказ сможете сделать похожую, только больше?
— Смогу.
Она купила сумку.
И оставила заказ.
Через десять минут купили ещё одну вещь.
Потом третью.
К концу дня у меня было семь заказов.
Я сидела за столом и пересчитывала деньги.
И впервые за очень долгое время чувствовала не просто радость.
А свободу.
Домой я приехала поздно.
Артём был на кухне.
На столе стоял пакет.
— Что это?
— Открой.
Внутри лежали хорошие нитки.
Ножницы.
Иглы.
И коробка мелков для ткани.
Я посмотрела на него.
— Это что?
Он неловко пожал плечами.
— Я не знал, что именно нужно. Продавщица помогла.
Я молчала.
Он сел напротив.