— Артём! Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?!
Но Кристина ещё не закончила.
— И есть второй вопрос. Почему вы планируете оформить дом только на себя, если покупается он за мои деньги?
Свекровь нервно сжала сумочку.
— Потому что я мать! Я никогда собственного сына не обижу!
— А меня?
— А ты здесь при чём?!
Тишина стала почти осязаемой.
Кристина медленно произнесла:
— Именно это я и хотела услышать.
Артём побледнел.
— Мам, подожди. А действительно, почему Кристина не будет собственницей нового дома?
— Потому что она тебе жена сегодня, а завтра, может, уже и не жена!
— Мам!
— Что «мам»?! Я тебя защищаю! Я хочу, чтобы у тебя хоть что-то осталось, если она решит уйти!
Кристина смотрела на свекровь и удивлялась собственному спокойствию.
Вот оно.
Никакой заботы о внуке.
Никаких общих семейных интересов.
Просто желание получить под контроль чужую собственность, прикрывшись красивыми словами.
— А ваш дом? — спросила Кристина. — Его вы кому оставите?
Валентина Петровна отвела глаза.
— Инне.
Артём резко выпрямился.
— Что?!
— Сестре твоей! У неё дети, ей нужнее!
— Но ты же говорила, что новый дом будет нашим!
— Он и будет вашим! Жить-то вы там сможете!
— Пока ты разрешаешь? — впервые за весь разговор спросил Артём.
Свекровь уставилась на сына.
— Ты что, тоже против меня?!
— Я просто хочу понять.
— Тебя жена настроила!
— Мама, я задал обычный вопрос.
— Ах, вот как! Значит, теперь и ты ей поддакиваешь!
Нотариус спокойно вмешалась:
— Простите, но прежде чем продолжать, необходимо убедиться, что доверитель действительно понимает полномочия, которые собирается предоставить.
Кристина достала из папки лист с подготовленными вопросами.
— Тогда объясните мне, пожалуйста, что произойдёт, если я подпишу доверенность с правом продажи и получения денег.
Нотариус подробно разъяснила значение соответствующих полномочий и то, что доверенность не означает передачу собственности сама по себе.
Кристина выслушала.
Затем повернулась к мужу.
— Артём, ты знал, что меня просят оформить доверенность, а не просто подписать договор продажи?
Он растерянно покачал головой.
— Нет.
— Ты знал, что квартира может быть продана через представителя без моего личного участия в самой сделке?
— Нет, Крис.
— А знал, что дом собираются оформить только на маму?
Артём опустил голову.
— Это знал.
Кристина закрыла папку.
— Спасибо. Мне больше ничего не нужно.
Она взяла паспорт.
— Я отказываюсь оформлять доверенность.
Валентина Петровна вскочила.
— Ты всё разрушила!
Кристина встала следом.
— Нет. Я просто не позволила вам разрушить то, что оставила мне бабушка.
— Неблагодарная!
— Благодарность не измеряется квадратными метрами.
Свекровь задыхалась от возмущения.
— Я столько для вас сделала!
— И за хорошее я вам благодарна. Но хорошее не даёт права распоряжаться моей жизнью.
Кристина повернулась к нотариусу.
— Спасибо за разъяснения. На этом всё.
И вышла из кабинета.
Впервые за много лет она не оправдывалась.
Не пыталась понравиться.
Не боялась показаться неудобной.
Настоящее испытание ожидало её на улице.
Возле входа стояло такси.
Валентина Петровна подошла к машине и резко обернулась.
— Артём! Сейчас же садись!
Муж остановился.
— Мам, зачем?
— Потому что я не собираюсь терпеть унижения от твоей жены! Или ты едешь со мной, или можешь забыть, что у тебя есть мать!
Кристина почувствовала, как внутри всё сжалось.
Она знала этот приём.
Стоило кому-нибудь возразить Валентине Петровне, как та немедленно превращалась в оскорблённую жертву.
И Артём почти всегда уступал.
Свекровь распахнула дверцу.
— Я жду!
Кристина ничего не сказала.
Только посмотрела на мужа.
Она не хотела бороться за него со свекровью.
Не хотела заставлять выбирать.
Ей нужно было понять, способен ли он сам выбрать, каким человеком хочет быть.
Артём сделал шаг к машине.
Сердце Кристины болезненно дрогнуло.
Но вдруг муж остановился.
Посмотрел на мать.
Потом на жену.
И тихо произнёс:
— Мам, поезжай домой.
Свекровь застыла.
— Что?
— Я поеду с Кристиной.
— Ты пожалеешь!
— Возможно. Но это моё решение.
Валентина Петровна захлопнула дверцу.
Такси резко тронулось.
Артём долго смотрел ему вслед.
Потом выдохнул:
— Кажется, впервые в жизни я сказал маме «нет».
Кристина не улыбнулась.
— Надеюсь, не в последний раз.
Они долго шли молча.
Листья шуршали под ногами.
Наконец Артём остановился возле сквера.
— Крис, прости меня.
Она посмотрела на него.
— За что именно?
Он задумался.
— За то, что молчал. За то, что позволил маме решать вместо нас. За то, что считал тебя виноватой каждый раз, когда ты пыталась защитить себя.
Кристина почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
Потому что все эти годы она ждала не дорогих подарков.
Не громких признаний.