— А когда ты последний раз варила?
— В среду.
Свекровь осеклась.
— И котлеты были, — добавила Лера. — Если вам интересно.
Галина Петровна прищурилась.
— Смотри-ка. Голос появился.
Лера снова взяла нож.
— Давайте закончим салат. Все уже, наверное, проголодались.
Но теперь остановить Галину Петровну было невозможно.
— Нет уж. Раз начали — договорим.
— Я ничего не начинала.
— Вот именно! Ты постоянно молчишь! Сидишь с таким лицом, будто нас всех терпишь!
Лера повернулась.
— Я молчу, потому что не хочу с вами ругаться.
— А со мной не надо ругаться. Меня надо слушать.
Лера даже не сразу поняла, что услышала.
— Простите?
— Ты теперь жена моего сына. Значит, должна понимать, как устроена эта семья.
— У нас с Максимом своя семья.
Эти слова будто ударили Галину Петровну.
— Своя?
Она усмехнулась.
— Быстро ты меня списала.
— Я вас не списывала.
— Тогда не рассказывай мне про «свою семью»! Максим — мой сын!
— И останется вашим сыном.
— Благодаря мне он вообще таким человеком вырос!
— Я этого не отрицаю.
— А ведёшь себя так, будто я вам теперь никто!
— Я такого не говорила.
— Зато думаешь!
Лера вздохнула.
— Галина Петровна, я не могу отвечать за то, что вы додумываете за меня.
И вот тогда всё произошло.
Настолько быстро, что Лера даже не успела отступить.
Свекровь шагнула к ней и резко схватила пальцами за подбородок.
Повернула её лицо к себе.
— Когда старшие с тобой разговаривают, смотри в глаза!
Лера оцепенела.
Сначала даже не от боли.
От унижения.
Пальцы впились в кожу.
Ногти неприятно царапнули щёку.
Из гостиной всё ещё кричал комментатор.
Кто-то пробил по воротам.
А на маленькой кухне вдруг стало невозможно дышать.
— Отпустите меня, — тихо произнесла Лера.
— Что?
— Уберите руку.
Галина Петровна ещё сильнее сжала пальцы.
— Ты мне здесь командовать не будешь.
Лера посмотрела ей прямо в глаза.
— Уберите. Руку. От моего лица.
— А то что?
В этот момент в дверях появился Максим.
Он, видимо, услышал последние слова.
И замер.
Увидел руку матери на лице жены.
Увидел красные следы на коже.
— Мама…
Галина Петровна резко отпустила Леру.
— А что мама? — сразу заговорила она. — Ты сначала послушай, как твоя жена со мной разговаривает!
Лера молча коснулась подбородка.
Руки немного дрожали.
— Что ты сделала? — спросил Максим.
Он говорил непривычно тихо.
— Ничего я не сделала! Повернула её к себе, чтобы она в глаза смотрела!
— Ты схватила её за лицо.
— Господи, Максим! Схватила! Слово-то какое! Я ей не чужая женщина!
Лера вдруг тихо сказала:
— Именно поэтому это особенно неприятно.
Галина Петровна обернулась.
— Что ты сказала?
Лера подняла взгляд.
И впервые за всё время их знакомства в её голосе не было ни желания сгладить конфликт, ни попытки понравиться.
— Я сказала: больше никогда меня не трогайте.
— Ты мне угрожаешь?!
— Нет.
Лера взяла салфетку, вытерла руки и положила её на стол.
— Я обозначаю границу.
— Границу?!
Галина Петровна рассмеялась.
Зло.
Нервно.
— Вы слышали? — крикнула она в сторону гостиной. — У нас теперь границы! В родном доме!
Отец Максима уже тоже стоял в коридоре.
Телевизор был выключен.
— Галя, успокойся, — тихо произнёс он.
— И ты туда же?!
— Ты её за лицо схватила.
— Ну и что?!
Эти два слова окончательно всё изменили.
Максим посмотрел на мать долгим взглядом.
— «Ну и что»?
— Я мать!
— Моя мать. Не её.
— И что теперь?!
— А то, что ты не имеешь права её унижать.
Галина Петровна побледнела.
— Я унижаю?
— Да.
— Собственного сына вырастила, всё ему дала, ночами не спала, когда болел, институт помогала оплачивать, квартиру тебе с отцом собирали…
— Мам…
— Нет! Пусть слышит!
Она указала пальцем на Леру.
— А теперь пришла она — и я сразу стала плохая!
Лера молчала.
Максим сделал шаг к матери.
— Никто не говорит, что ты плохая.
— Говорите!
— Я говорю, что ты сейчас поступила плохо.
Галина Петровна тяжело дышала.
— Из-за неё ты так со мной разговариваешь.
— Нет.
Он покачал головой.
— Из-за себя.
— Что?
— Я слишком долго молчал.
Максим ненадолго прикрыл глаза.
— Когда ты комментировала, сколько Лера зарабатывает, я молчал. Когда говорила, что она слишком худая, — молчал. Когда учила её, как одеваться, как готовить, когда нам рожать детей…
Галина Петровна дёрнулась.
— Я желала вам добра!
— Возможно.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Но добро, которое навязывают силой, перестаёт быть добром.
Лера повернулась к нему.
Она никогда прежде не слышала, чтобы он говорил с матерью таким голосом.
Не грубо.
Не зло.
Просто твёрдо.
— И что теперь? — прошептала Галина Петровна. — Вы уйдёте?
Максим посмотрел на жену.
Потом снова на мать.
— Сегодня — да.
— Вот как…
— Мам, сейчас нам всем лучше разойтись.
— Конечно! Беги за женой!