— Где-то живёт моя настоящая дочь. Возможно, ей не хватает того, что я мог бы дать. А мы тратим ресурсы на девочку, с которой у нас нет генетической связи.
— Она тебе не бизнес-проект!
— Вот именно поэтому с тобой невозможно разговаривать. Ты всё превращаешь в эмоции.
Я смотрела на него и впервые чувствовала страх.
Не за наш брак.
За дочь.
Последней каплей стал школьный образовательный лагерь.
Алиса мечтала попасть туда почти год. Она подготовила исследовательский проект, прошла конкурс и получила приглашение.
Оставалось внести оплату.
Деньги мы заранее отложили на семейном счёте.
В пятницу вечером я напомнила Максиму о платеже.
— Переведи мне, пожалуйста, сумму за лагерь. Сегодня последний день.
Он спокойно ответил:
— Нет.
Я решила, что ослышалась.
— Почему?
— Потому что я не собираюсь оплачивать чужие развлечения.
— Это не развлечение. Это её мечта!
— Значит, пусть её настоящие родители платят.
— Максим, ты обещал ей!
Он резко захлопнул ноутбук.
— Я обещал своей дочери! Моей! Понимаешь разницу?
Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна.
— Ты растил её пятнадцать лет…
— И достаточно! Я уже нанял человека, который занимается поисками моей биологической дочери. Мне нужны деньги на это, а не на Алисины капризы.
И тут за моей спиной тихо прозвучало:
— Папа?
Мы обернулись.
В дверях стояла Алиса.
Она держалась за косяк, перенося вес на здоровую ногу.
Лицо было белым как мел.
— Что значит… «биологическая дочь»?
Максим молчал.
— Папа, я не твоя?
Я бросилась к ней.
— Алисочка, солнышко, давай поговорим…
Но она смотрела только на него.
— Пожалуйста, скажи, что я неправильно услышала.
Муж тяжело вздохнул, словно его заставляли объяснять очевидные вещи.
— Ты действительно не наша родная дочь. В роддоме перепутали детей.
Губы Алисы задрожали.
— Но… ты же мой папа.
— Я воспитывал тебя, потому что не знал правды.
— А теперь?
Он отвернулся.
И этот жест оказался страшнее любого ответа.
— А теперь я хочу найти своего настоящего ребёнка.
Алиса несколько секунд стояла неподвижно.
Потом спросила совсем тихо:
— Ты меня больше не любишь?
Я никогда не забуду этот вопрос.
Но ещё сильнее запомнила ответ.
— Любовь не может существовать без настоящего родства, Алиса. Когда-нибудь ты поймёшь.
— Прекрати! — закричала я.
Максим резко встал.
— Нет, это ты прекрати! Мне надоел этот спектакль! Найди её родителей и отправь к ним! Не получится — пусть государство занимается. Хоть в детдом её сдавай! Мне нужна моя собственная кровь, мои гены, моя настоящая наследница!
Алиса попятилась.
Она не закричала.
Не стала спорить.
Просто посмотрела на человека, которому доверяла больше всех на свете, и медленно ушла в свою комнату.
Щёлкнул замок.
Я повернулась к мужу.
— Ты только что потерял дочь.
Он усмехнулся.
— Я её никогда и не имел.
И в эту секунду я поняла, что потеряла мужа.
Не того, за которого когда-то выходила замуж.
Тот человек, возможно, вообще существовал только в моём воображении.
— Завтра мы уходим, — сказала я.
— Куда? На твою зарплату далеко не уедешь.
— Куда угодно. Лишь бы подальше от тебя.
— Квартира моя, если ты забыла.
— Я помню. И не собираюсь за неё бороться прямо сейчас.
— А девочку забирай. Я не возражаю.
Он произнёс это с таким равнодушием, что я уже не нашла в себе сил ответить.
Той ночью Алиса плакала у меня на коленях.
— Мам, это из-за меня?
— Нет, родная.
— Я что-то сделала неправильно?
— Ничего.
— Тогда почему папа меня выбросил?
Я прижала её к себе.
— Потому что он сделал страшный выбор. Но это его ошибка, не твоя.
Она долго молчала.
Потом прошептала:
— А ты тоже однажды перестанешь меня любить, если найдёшь свою настоящую дочь?
У меня перехватило дыхание.
— Алиса, посмотри на меня.
Она подняла заплаканные глаза.
— Мне не нужно выбирать между тобой и кем-то ещё. Ты моя дочь. Ты была ею вчера, остаёшься сегодня и будешь ею всегда. Никто не сможет этого изменить.
— Обещаешь?
— Обещаю.
На следующее утро мы собрали вещи.
У меня оставалась маленькая квартира, доставшаяся от тёти. Последние годы я сдавала её, но недавно жильцы съехали.
Там были старые обои, скрипучий шкаф и крошечная кухня.
Алиса огляделась и спросила:
— Мы теперь здесь будем жить?
— Да.
— А можно я повешу свои рисунки над кроватью?
— Конечно.
Она слабо улыбнулась.
И я впервые за много дней почувствовала, что мы справимся.
Первые месяцы были тяжёлыми.
Я работала экономистом, а вечерами брала дополнительные заказы по бухгалтерии.
Деньги приходилось считать.
Вместо дорогих кафе мы устраивали домашние вечера с пиццей.
Вместо поездки за город гуляли по парку.
Алиса помогала мне готовить, а иногда оставляла на холодильнике маленькие записки:
«Мам, я тебя люблю».
«Не забывай отдыхать».
«У нас всё получится».