— Вы давали разрешение на замену замков?
— Нет.
— На проживание этих людей?
— Нет.
Мама появилась из кухни.
— Каких «этих людей»?! Мы родители!
Полицейский даже не изменился в лице.
— Документы у всех есть?
Началась суета.
Отец пытался объяснить, что квартира «в семье».
Мама говорила, что я скоро выйду замуж.
Артём повторял, что он «брат собственницы».
Кристина вообще перестала смотреть мне в глаза.
Потом отец совершил ошибку.
— Она сама дала матери ключ!
Полицейский посмотрел на меня.
Я кивнула.
— Запасной. Для экстренных случаев.
— Значит, разрешение было! — победно заявил отец.
Я открыла на телефоне запись.
— Послушаем?
Из динамика прозвучал его собственный голос:
«Да, мы сменили замки. Квартира теперь для Артёма».
Потом другой фрагмент:
«Сказал мастеру, что дочь попросила».
В подъезде стало очень тихо.
Отец побледнел.
— Ты нас записывала?
— Система безопасности фиксирует события возле входной двери.
— Это незаконно!
Сотрудник полиции поднял руку.
— Сейчас не об этом.
Представитель управляющей компании осмотрел новый замок.
— А заявку на замену вы через нас не оформляли?
— Мастер частный был, — пробормотал отец.
— Понятно.
Я посмотрела на брата.
— Артём, собирайте свои вещи.
Он впервые посмотрел на меня не нагло, а растерянно.
— А нам куда?
И вот этот вопрос оказался страшнее всего.
Не потому, что мне стало жалко.
А потому, что он действительно не видел ничего странного.
Для него существовало только два варианта:
либо я отдаю квартиру,
либо я обязана решить, куда ему теперь идти.
— Домой, — сказала я.
— К родителям?
— Да.
Мама вспыхнула.
— У нас двушка!
Я посмотрела на неё.
— А у меня двушка тоже.
Она замолчала.
Собирались они долго.
Теперь уже свои вещи.
Кристина вернула мой кардиган.
Аккуратно сложила его на коробку.
— Извини, — тихо сказала она.
Это было первое извинение за весь вечер.
Я посмотрела на неё.
— Ты знала, что я не разрешала вам переезжать?
Она покраснела.
— Артём сказал, что вы договорились.
Я перевела взгляд на брата.
Он отвернулся.
Ничего удивительного.
Оказывается, когда человек привык получать желаемое чужими руками, правда становится просто неудобной деталью.
Отец уходил последним.
На лестничной площадке он остановился.
— Значит, вот так?
— Как?
— Родного брата на улицу.
— Не на улицу. К вам.
— Ты понимаешь, что после этого семьи у тебя не будет?
Раньше от этих слов я бы испугалась.
В тот момент — нет.
— Пап, семья — это не группа людей, которым разрешено делать со мной всё что угодно.
— Умные слова выучила.
— Нет. Дорогие.
Он нахмурился.
— Что?
Я посмотрела на дверь.
— Очень дорогие. Я пять лет ипотекой за них платила.
Он ушёл.
Когда лестница опустела, мастер управляющей компании временно заменил цилиндр.
Я вошла в квартиру.
И впервые за весь вечер меня затрясло.
Не перед ними.
После.
Так часто бывает.
Пока происходит что-то страшное, ты действуешь.
А потом организм вдруг вспоминает, что ему положено чувствовать.
Коробки с моими вещами стояли вдоль стены.
Шкаф был наполовину пуст.
С кровати сняли моё постельное бельё.
На столе стояли две кружки.
В мусорном ведре лежала упаковка от пиццы.
Я опустилась прямо на пол в коридоре.
И заплакала.
Тихо.
Без истерики.
Просто от усталости.
Через несколько минут открылась дверь.
Я резко подняла голову.
На пороге стоял Максим.
— Я же сказала, не приезжать.
— А я соврал.
В руках у него были два стакана кофе.
Он посмотрел на коробки.
Ничего не спросил.
Просто сел рядом со мной на пол.
Протянул кофе.
— С сахаром?
— Два.
— Я помню.
Мы долго сидели молча.
Потом он сказал:
— Хочешь сегодня ко мне?
Я посмотрела на него.
И почему-то засмеялась.
— Ты сейчас серьёзно?
— Что?
— Меня целый день переселяют из моей квартиры.
Он понял.
— Точно.
И тоже рассмеялся.
— Тогда я остаюсь здесь.
— А спать где?
Максим посмотрел на коробки.
— На коробках. Я неприхотливый.
Впервые за этот день мне стало немного легче.
Следующие две недели были неприятными.
Очень.
Отец присылал длинные сообщения.
Мама писала:
«Неужели тебе совсем нас не жалко?»
Артём требовал компенсировать ему деньги за мастера, который менял мой замок.
Вот это сообщение я перечитала три раза.
Потом отправила ему фотографию счёта за восстановление двери.
Ответила:
«Твоя часть получается больше».
Больше он не писал.
На семейном фронте началась тишина.
Но удивительно — квартира в этой тишине словно ожила.
Я разобрала коробки.
Вернула книги на полки.
Постирала кардиган.
Сменила код доступа.
Удалила мамин электронный ключ из системы.
Установила новую дверь.
Теперь она выглядела почти так же, как прежняя.
Только была крепче.
Через месяц мы с Максимом расписались.