Павел перестал улыбаться.
Его жена медленно поставила бокал.
— Витя, это правда? — спросила она.
Муж молчал.
— За эти годы я оплачивала коммунальные услуги, продукты и большую часть расходов. А когда Артёму понадобились деньги на образование, Виктор сказал, что он ему чужой.
Я посмотрела на мужа.
— Ты помнишь свои слова?
— Марина, прекрати этот спектакль!
— Нет. Я четырнадцать лет молчала. Сегодня моя очередь говорить.
Артём поднялся.
— Мам, пожалуйста…
Я подошла к нему и взяла за руку.
— Прости меня, сынок.
— За что?
— За то, что слишком долго заставляла тебя заслуживать любовь человека, который не хотел её давать.
В комнате стало совершенно тихо.
Я повернулась к гостям.
— Артём работает ночами на складе, чтобы оплатить учёбу. А Виктор собирался ещё и брать с него деньги за проживание.
Павел медленно покачал головой.
— Витя, ну это уже перебор.
— Не лезь! — огрызнулся муж.
Инна попыталась вмешаться:
— Марина, ты всё преувеличиваешь! Мужчина имеет право заботиться о родном сыне!
— Конечно, — согласилась я. — Но не за счёт чужой квартиры и не унижая ребёнка, которого четырнадцать лет называл своим.
Я достала из сумки ещё один документ.
— А теперь последнее. Я подала заявление на развод.
Виктор побледнел.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Из-за каких-то денег?!
— Не из-за денег, Витя. Из-за того, что ты однажды назвал моего сына чужим. А потом доказал, что именно так всегда и думал.
Он резко встал.
— Уйдёшь — назад не пущу!
Я улыбнулась.
— А я не собираюсь возвращаться.
Артём взял мою сумку.
Мы вышли под молчание гостей.
Торт так и остался нетронутым.
В моей маленькой квартире было прохладно.
Артём поставил сумки у стены, открыл окно и глубоко вдохнул.
— Мам, ты уверена?
— Впервые за много лет.
— Но здесь всего одна комната.
— Зато никто не будет говорить тебе, что ты чужой.
Он долго смотрел на меня.
Потом обнял.
Так крепко, как не обнимал с детства.
— Спасибо, мам.
Я погладила его по волосам.
— Это мне нужно просить у тебя прощения.
— Ты ничего плохого не сделала.
— Сделала. Я слишком боялась разрушить семью и не замечала, что она уже давно разрушает нас.
Артём ничего не ответил.
Только обнял меня ещё крепче.
Первые недели оказались непростыми.
Пришлось заново покупать часть мебели, разбирать коробки, привыкать к тесноте.
Виктор не звонил.
Зато Инна присылала длинные сообщения о том, что я разрушила семью, унизила мужа и обязательно пожалею.
Я не отвечала.
Потом пришло письмо от адвоката Виктора.
Муж хотел обсуждать имущество.
Я тоже обратилась за юридической консультацией, сохранила документы и выписки. Впервые за долгие годы я решила не отказываться от своих прав только ради чужого спокойствия.
Артём продолжал работать.
Но однажды вечером он пришёл домой необычно взволнованный.
— Мам, у меня новость.
— Что случилось?
Он положил на стол письмо из университета.
— Освободилось бюджетное место. Мне предложили пройти конкурс по результатам первой сессии.
Я перечитала письмо трижды.
— Сынок… это же замечательно!
— Пока ничего не гарантировано.
— Значит, будем готовиться.
Мы составили расписание.
Я помогала ему повторять материал, когда могла. Он сократил количество смен, а я взяла дополнительные часы в аптеке.
Через несколько месяцев Артём сдал экзамены почти на одни пятёрки.
А потом пришло подтверждение.
Его перевели на бюджет.
Я плакала прямо на кухне.
Артём смеялся и пытался меня успокоить.
— Мам, ну всё! Хватит!
— Не могу, сынок. Я так тобой горжусь!
Он обнял меня.
— Знаешь, а я тобой тоже.
Весной произошло ещё одно неожиданное событие.
Мне позвонил Максим.
— Тётя Марина, здравствуйте. Можно с вами поговорить?
Я насторожилась.
— О чём?
— О папе. И о машине.
Мы встретились в небольшом кафе.
Максим выглядел растерянным.
— Я тогда не понимал, что происходит, — признался он. — Думал, папа действительно накопил деньги. А потом увидел документы и понял, что всё не так просто.
Я молчала.
— Я хотел извиниться. Не за него. За себя. За то, что пришёл в вашу квартиру и вёл себя так, будто мне всё должны.
— Спасибо, Максим.
Он помолчал.
— Я собираюсь продать машину. Мы с Кристиной решили взять жильё в ипотеку. Часть денег хочу вернуть вам.
Я удивилась.
— Это серьёзное решение.
— Я взрослый человек, тётя Марина. Пора наконец вести себя соответственно.
Я посмотрела на него и впервые увидела не избалованного мальчика, а человека, который способен признать ошибку.
— Разберёмся спокойно, — сказала я. — Главное, чтобы ты сам понимал, почему это делаешь.
Максим кивнул.
Перед уходом он неожиданно спросил:
— А Артём как?
— Учится. На бюджете.
Максим улыбнулся.
— Передайте ему, что он молодец.
Виктор так и не извинился.
Однажды он прислал короткое сообщение:
«Могли бы всё решить без скандала».