Мне казалось, что это удобно.
Ведь мы семья.
Теперь это слово звучало почти издевательски.
На следующий день позвонила сестра мужа, Инна.
— Марина, ты что творишь? — начала она без приветствия. — Виктор вчера весь вечер переживал. Ты его при сыне унизила!
— Я задала вопрос.
— У мужчины есть родной ребёнок! Он имеет право ему помогать!
— А Артём?
— Ну, Марин, не начинай. Артём хороший мальчик, но Виктор ему не отец.
Я закрыла глаза.
— Инна, ты сейчас повторила слова своего брата.
— Потому что это правда! Ты должна понимать разницу между родным и неродным.
— Понимаю, — ответила я. — Теперь очень хорошо понимаю.
Она ещё долго говорила о женской мудрости, семейном долге и необходимости беречь мужа.
Я слушала и смотрела на фотографию, стоявшую на комоде.
На ней Виктор держал семилетнего Артёма на плечах.
Мальчик смеялся, обнимая его за голову.
Тогда мне казалось, что это и есть счастье.
Через несколько дней я заметила, что Артём стал возвращаться домой под утро.
— Где ты был? — спросила я однажды, встретив его в прихожей.
Он устало снял куртку.
— На работе.
— На какой работе?
— На складе. Ночная смена. Разгружаем товары, собираем заказы.
Я почувствовала, как похолодели руки.
— Артём, у тебя скоро занятия!
— Не скоро, мам.
Он избегал моего взгляда.
— Что значит не скоро?
— Я забрал документы с дневного отделения. Перевёлся на заочное.
Мне показалось, что пол уходит из-под ног.
— Ты что сделал?!
— Так дешевле. И я смогу работать.
— Но ты же мечтал учиться очно! Ты готовился два года!
Артём сел на табуретку и устало потёр лицо.
— Мам, я не хочу, чтобы ты унижалась перед Виктором. Не хочу, чтобы ты брала кредит. Не хочу, чтобы из-за меня вы каждый день ругались.
— Ты ни в чём не виноват!
— Тогда почему мне всё время приходится доказывать, что я имею право здесь жить?
Я не нашла ответа.
Он продолжил:
— Когда мне было семь, Виктор говорил, что я его сын. Когда мне было десять, обещал научить водить машину. Когда мне исполнилось шестнадцать, сказал, что поможет поступить в университет. А теперь выяснилось, что всё это было просто словами.
— Артём…
— Знаешь, что самое обидное, мам? Не деньги. Я ведь действительно любил его как отца.
Он отвернулся.
И я впервые увидела, как мой взрослый сын плачет.
Без звука.
Так, чтобы я не заметила.
В ту ночь я не сомкнула глаз.
А утром приняла первое решение.
Я перестала оплачивать личные расходы Виктора.
За завтраком муж обнаружил, что привычные продукты закончились.
— Марина, а где мой сыр? Где колбаса?
— В магазине.
— Очень смешно.
— Я больше не покупаю тебе продукты.
Он посмотрел на меня с недоверием.
— Это ещё почему?
— Потому что у тебя есть зарплата. И накопления. Ты взрослый мужчина, должен самостоятельно себя обеспечивать.
— Ты что, решила мне мои же слова вернуть?
— Нет. Просто применяю твои правила ко всем членам семьи.
Виктор усмехнулся.
— Посмотрим, надолго ли тебя хватит.
Вечером он вернулся с огромным пакетом продуктов, демонстративно расставил их на отдельной полке холодильника и приклеил бумажку: «ВИКТОР».
Я не возражала.
Через три дня он спросил:
— Марин, а супа нет?
— Есть. Для меня и Артёма.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Мы вообще-то муж и жена!
— Когда нужно оплатить твои расходы — мы семья. Когда нужно помочь моему сыну — мы посторонние. Я больше не согласна с такими правилами.
Виктор хлопнул дверью.
А я впервые за много лет спокойно поужинала.
Настоящий удар ждал меня в середине сентября.
Я была на работе, когда позвонила Ольга, квартирантка из моей однокомнатной квартиры.
— Марина Сергеевна, здравствуйте. Простите за беспокойство. Я хотела уточнить, когда вы сможете вернуть залог?
— Какой залог?
— Ну, мы же съезжаем первого октября.
Я прислонилась к стене.
— Кто вам сказал съезжать?
— Виктор Андреевич. Он приезжал в конце августа. Сказал, что квартиру нужно освободить для его сына и будущей невестки.
— Для Максима?
— Да. Они уже приезжали, смотрели, куда поставить мебель.
Я молчала.
Ольга осторожно добавила:
— Простите, я думала, вы знаете.
— Оля, никуда не съезжайте. Я сегодня приеду.
Вечером я открыла дверь собственной квартиры и услышала весёлый голос Кристины.
— А здесь будет наш туалетный столик! Максим, смотри, какое зеркало можно повесить!
Они стояли посреди комнаты с рулеткой.
Максим обернулся.
— О, тётя Марина! А мы тут планируем ремонт. Папа сказал, можно заезжать.
— Папа сказал?
— Ну да. Он же договорился с жильцами.
Я медленно положила сумку на стул.
— Максим, а кто хозяин этой квартиры?
Он удивился.
— Ну… вы с папой.
— Нет. Только я.
Кристина перестала улыбаться.
— Но Виктор Андреевич сказал…
— Виктор Андреевич здесь ничего не решает.
Максим нахмурился.
— Странно. Папа говорил, что эта квартира давно кормит всю семью.
— Что значит кормит?