— Снова пропадёт, — вздохнула продавщица.
— Почему?
— Да кто его всё выпьет? Вчерашнее уже скисло. Половину выльем.
Лена замерла.
— Выльете?
— А куда его?
Вечером она спросила Сергея:
— Сколько здесь коров?
— В посёлке?
— Да.
— Штук двадцать. Может, больше.
— И что делают с молоком?
— Пьют. Сметану делают. Творог. Иногда продают.
Лена молчала.
Сергей уже знал этот взгляд.
Так жена смотрела, когда в её голове появлялась идея.
— Что ты придумала?
— Сыр.
— Что?
— Я могу делать сыр.
— Здесь?
— А почему нет?
Она встала из-за стола.
— Сергей, у вас есть молоко. Натуральное, хорошее. Его иногда выливают, потому что не успевают продать. Я десять лет училась работать с молоком. Я технолог.
— Я помню.
— Тогда зачем мне сидеть дома?
Сергей улыбнулся.
— Значит, открываем сыроварню.
— Ты даже не спросишь, сколько это стоит?
— Спросил бы, если бы знал, что после ответа смогу тебя остановить.
Лена рассмеялась.
Помещение нашли на окраине.
Старая заброшенная изба, в которой много лет никто не жил.
Три дня они выносили мусор.
Ещё неделю отмывали стены.
Сергей починил печь.
Лена заказала термометры, формы, закваски и фермент.
Бывшие коллеги прислали часть оборудования.
Первую партию она варила почти весь день.
Сергей несколько раз заглядывал внутрь.
— Ну?
— Не мешай.
Через час:
— Теперь?
— Сергей!
— Всё, ухожу.
К вечеру на столе лежала небольшая белая головка молодого сыра.
Лена отрезала кусок.
Попробовала.
Замерла.
Сергей насторожился.
— Что?
Она медленно улыбнулась.
— Получилось.
— Дай.
Он попробовал.
Пожевал.
Отрезал ещё.
— Сергей!
— Я проверяю качество.
Первую половину головки они отнесли бабе Нюре.
Старуха попробовала и долго молчала.
— Ну? — не выдержала Лена.
— Погоди.
Баба Нюра отрезала второй кусок.
Потом третий.
— Я так понимаю, экспертиза затягивается?
— Хороший сыр торопиться не любит.
На следующий день о сыре знала вся улица.
Через два дня — весь Кедровый.
Через неделю возле сыроварни появились первые покупатели.
Кто-то приносил молоко.
Кто-то хотел купить сыр.
Кто-то приходил просто посмотреть на городскую женщину, которая придумала делать в тайге то, чего здесь никогда не делали.
Лена начала с простого молодого сыра.
Потом появилась брынза.
Затем сулугуни.
Осенью она заложила первые головки твёрдого сыра на выдержку.
Первую партию отвезли на ярмарку в райцентр.
Лена волновалась так, словно снова сдавала диплом.
Через три часа всё было продано.
А через неделю ей позвонили.
— Это сыроварня из Кедрового?
— Да.
— Нам ваш сыр нужен. Килограммов тридцать в неделю сможете?
Лена посмотрела на свои кастрюли.
— Пока нет.
— А потом?
Она улыбнулась.
— Потом смогу.
Работы становилось всё больше.
Однажды пришла Оксана.
— Тебе помощница не нужна?
— Нужна.
— Я никогда сыр не варила.
Лена рассмеялась.
— Я когда-то дрова не умела колоть. Это поправимо.
Потом пришла Таня.
Потом ещё две женщины.
Лена учила их измерять температуру, работать с закваской, формовать сыр.
Сначала женщины боялись.
Потом спорили, у кого партия лучше.
Через несколько месяцев сыроварня уже обеспечивала постоянной работой пятерых человек.
Но настоящий перелом произошёл зимой.
Вечером Сергей пришёл домой мрачный.
— Что случилось?
— Леспром сокращает людей.
— Сколько?
— Почти треть бригады.
Лена замерла.
В маленьком посёлке потерять работу означало одно — уехать.
А когда уезжает одна семья, закрывается один дом.
Когда уезжает десять — начинает исчезать посёлок.
Через неделю возле магазина мужчины снова говорили о том, кто первым уедет в город.
И среди них был Николай.
Тот самый, который когда-то смеялся над Леной.
Весной он пришёл к сыроварне.
Долго стоял у двери.
— Заходите, — сказала Лена.
Он снял шапку.
— Слушай…
Замолчал.
— Мне работа нужна.
Лена удивилась.
— Здесь?
— Где ещё?
Николай опустил глаза.
— Я тогда над тобой смеялся.
— Помню.
— Думал, сбежишь.
— Тоже помню.
Он тяжело вздохнул.
— Дурак был.
Лена несколько секунд смотрела на него.
Потом протянула фартук.
— Завтра к восьми.
Николай поднял голову.
— Возьмёшь?
— Возьму.
— После всего?
— Ты работать пришёл или прощение выпрашивать?
— Работать.
— Тогда завтра к восьми. Опоздаешь — выгоню.
На следующий день бывший лесоруб Николай учился переворачивать сырные головки.
Через месяц он уже сам ездил за молоком по соседним деревням.
Сыроварня превратилась в кооператив.
Подключились фермеры.
Появился небольшой холодильный цех.
Сделали новую упаковку.
На ней нарисовали тёмный силуэт тайги и написали:
«Кедровский сыр».
Потом о посёлке сняли сюжет.
Журналист спросил Лену:
— Вы считаете себя человеком, который спас Кедровый?
Она нахмурилась.
— Нет.