Неужели всё?
Неужели я действительно это сделала?
В дверь позвонили.
Приехал мастер.
Молодой мужчина внимательно осмотрел замок и покачал головой.
— Хозяйка, да его давно надо было менять. Ещё немного — и вовсе бы заклинило.
— Знаю, — ответила я.
Он работал около получаса.
Когда всё закончилось, протянул мне три новых ключа.
— Проверяйте.
Я вставила ключ.
Повернула.
Замок щёлкнул легко, без усилия.
Удивительно, но этот простой звук вызвал у меня слёзы.
Словно вместе со старой личинкой из моей жизни вынули что-то тяжёлое, заржавевшее, давно переставшее работать.
В среду вечером Виктор вернулся.
Ровно тогда, когда рассчитывал получить звонок с извинениями.
Сначала я услышала знакомое шарканье за дверью.
Потом металлический скрежет.
Потом раздражённый голос:
— Марина! Опять замок заело! Открывай!
Я подошла к двери.
— Замок исправен, Виктор.
— Тогда почему ключ не подходит?!
— Потому что я его поменяла.
На площадке стало тихо.
— Что значит поменяла?
— Именно то, что ты услышал.
— Открой немедленно!
— Мы можем спокойно обсудить, когда ты заберёшь вещи. Квартира принадлежит мне, но если у нас возникнут вопросы о проживании, решим их законным способом.
Он замолчал.
Потом почти прошептал:
— Ты из-за какой-то шутки семью разрушаешь?
Я закрыла глаза.
Двадцать семь лет.
Двадцать семь лет ожиданий, уступок, надежд.
И сейчас он снова называл всё шуткой.
— Нет, Виктор. Семью разрушают не мечты жены. Семью разрушает привычка смеяться над человеком, который тебе доверяет.
— Ты пожалеешь!
— Возможно, у меня ещё будут трудные дни. Но о том, что я перестала себя унижать, я не пожалею.
Он ещё долго говорил что-то за дверью.
Потом ушёл.
А я не заплакала.
Впервые его уход не казался катастрофой.
Сыну я позвонила сама.
— Денис, нам с папой, похоже, предстоит развод.
Он долго молчал.
— Мам, ты уверена?
— Да.
— Он опять ушёл к бабушке?
— Ушёл. Только в этот раз я не собираюсь его возвращать.
Денис тяжело вздохнул.
— Знаешь, я ведь многое помню. Просто думал, что вы сами разберётесь.
Я села на диван.
— Прости, если тебе было тяжело это видеть.
— Мам, не надо извиняться. Я давно хотел сказать: ты имеешь право быть счастливой.
Мы разговаривали почти час.
В конце он спросил:
— А что с морем?
Я улыбнулась.
— Билеты куплены.
— Тогда пришли фотографии. И обязательно сделай одну, где ты смеёшься.
Четырнадцатого сентября я проснулась ещё до будильника.
За окном было темно.
Чемодан стоял возле двери.
В нём лежали два платья, купальник, удобные сандалии, книга и новая соломенная шляпа.
Самое удивительное, что в этот раз я не собирала ничего для мужа.
Не проверяла, взял ли он лекарства.
Не искала зарядку.
Не переживала из-за его рубашек.
Я отвечала только за себя.
В аэропорту купила кофе и долго смотрела на табло.
Когда объявили посадку, у меня дрогнули колени.
В самолёте я сидела возле иллюминатора.
Внизу проплывали облака, похожие на белые острова.
И впервые за много лет я никуда не торопилась.
В Адлере пахло тёплым воздухом, цветами и солью.
Хозяйка гостевого дома встретила меня у калитки.
— Впервые у нас?
— Да.
— Муж позже приедет?
Я на секунду замолчала.
— Нет. Я приехала одна.
Женщина улыбнулась:
— Значит, будете отдыхать так, как вам хочется.
В тот момент я поняла, насколько непривычно для меня звучат эти слова.
Как мне хочется.
Не мужу.
Не свекрови.
Не родственникам.
Мне.
На следующее утро я пошла к морю ещё до рассвета.
Пляж был почти пуст.
Только пожилой мужчина собирал удочки, а возле воды важно прохаживались чайки.
Я сняла сандалии.
Песок был прохладным.
Волна осторожно коснулась пальцев ног.
И вдруг я расплакалась.
Не навзрыд.
Просто слёзы катились по щекам, а я стояла и улыбалась.
Потом вошла в воду.
Сначала по щиколотки.
По колени.
По пояс.
Море было тёплым.
Я подняла лицо к небу и рассмеялась.
Громко.
Как когда-то в двадцать шесть лет.
Только теперь никто не обещал мне счастье.
Я сама подарила его себе.
Отдых оказался совсем не таким, как я представляла.
Он был лучше.
Я гуляла по набережной, ела персики, сидела в маленьких кафе.
Однажды записалась на экскурсию в горы.
В автобусе рядом со мной сидела женщина по имени Людмила.
Ей было шестьдесят два года.
Она путешествовала одна уже несколько лет.
— А вы почему без мужа? — спросила она.
Я немного смутилась.
— Наверное, потому, что слишком долго ждала, когда он захочет поехать со мной.
Людмила посмотрела на горы за окном.
— А я всю жизнь боялась ехать одна. Думала, люди посмотрят и решат, что я никому не нужна.
— И что изменилось?
Она улыбнулась.
— Поняла, что чужие мысли не должны определять мою жизнь.
Эти слова я запомнила.
Мы подружились.
Вместе пили чай, фотографировались, однажды даже танцевали под уличную музыку.