Три года тайных занятий.
Мне казалось, что всё это привело к счастливому финалу.
Но стоило нам приступить к ужину, как Элеонора Викторовна повернулась к мужу.
И на итальянском сказала:
— Простушка, конечно. Но квартира у неё отличная.
Я перестала жевать.
Станислав Аркадьевич ответил:
— Главное, чтобы после продажи хватило погасить долг Матвея. А она и в новой квартире будет хозяйством заниматься.
У меня похолодели пальцы.
Долг?
Какой долг?
Матвей когда-то рассказывал, что его небольшой бизнес разорился.
Но уверял, что все финансовые проблемы почти позади.
Теперь оказалось, что он задолжал банку огромную сумму.
И его родители давно придумали способ решить проблему.
За мой счёт.
— Матвей, — продолжила Элеонора Викторовна, — когда поговоришь с ней о продаже?
Он нервно пригубил вино.
— После свадьбы, мама. Сейчас не нужно её тревожить.
— Главное, действуй осторожно. Она доверчивая.
И все трое продолжили ужин.
Так спокойно, словно обсуждали погоду.
Я сидела неподвижно.
В голове всплывали десятки мелочей.
Внезапное предложение.
Неожиданная доброта будущей свекрови.
Разговоры о переезде.
Попытки отдалить меня от друзей.
Даже это кольцо.
Всё постепенно складывалось в одну отвратительную картину.
Меня не собирались принимать в семью.
Меня собирались использовать.
Я посмотрела на Матвея.
Шесть лет я считала его близким человеком.
Шесть лет оправдывала его слабость.
И теперь он сидел напротив, ел ризотто и спокойно обсуждал, как распорядится моей квартирой.
Что-то внутри меня окончательно оборвалось.
Но вместо слёз пришло удивительное спокойствие.
Я медленно положила вилку.
Выпрямила спину.
И посмотрела на Элеонору Викторовну.
— Signora Eleonora, potrebbe passarmi il sale, per favore?
— Что? — машинально спросила она.
Я улыбнулась.
— Я попросила передать соль. На итальянском. Разве у меня неправильное произношение?
Лицо свекрови стало серым.
Станислав Аркадьевич замер с бокалом в руке.
Матвей резко откинулся на спинку стула.
— Надя… Ты знаешь итальянский?
— Достаточно хорошо, чтобы понять, какую роль вы приготовили мне после свадьбы.
Никто не произнёс ни слова.
Тогда я продолжила.
Уже по-итальянски.
Спокойно.
Без запинок.
— Три года я изучала ваш язык. Хотела сделать вам приятный сюрприз. Мечтала произнести на свадьбе благодарственный тост.
Элеонора Викторовна судорожно поправила ожерелье.
— Но за эти три года я узнала о вашей семье гораздо больше, чем собиралась.
Матвей попытался меня перебить.
— Надя, ты всё неправильно поняла!
Я подняла ладонь.
— Подожди. Ты шесть лет просил меня молчать. Теперь послушай меня.
Он замолчал.
— Я слышала, как твоя мать называла меня прислугой. Как обсуждала мою одежду. Как смеялась над моей работой.
Я посмотрела на будущую свекровь.
— И знаете, Элеонора Викторовна, всё это я ещё могла бы пережить. Люди бывают высокомерными. Бывают жестокими. Но сегодня выяснилось, что вы не просто презираете меня. Вы собираетесь забрать единственное жильё, которое оставили мне родители.
— Никто ничего не собирается забирать! — возмутилась она.
— Тогда почему вы обсуждали продажу моей квартиры?
— Мы просто хотели помочь вам устроить семейную жизнь!
— Погасив долги вашего сына моими деньгами?
Матвей вскочил.
— Надя, успокойся! Мы бы всё обсудили!
— Когда? После свадьбы? Именно так ты сказал несколько минут назад.
Он замолчал.
Элеонора Викторовна вдруг перешла на русский.
— Значит, вы всё это время нас подслушивали?
Я посмотрела на неё с удивлением.
— Нет. Я сидела рядом с вами. За одним столом. Вы прекрасно знали, что я здесь. Просто считали, что человек без дорогого образования не способен выучить иностранный язык.
Она открыла рот, но ничего не ответила.
Я сняла кольцо.
Оно неожиданно тяжело соскользнуло с пальца.
Положила его в бархатную коробочку.
— Возьмите. Вашу семейную драгоценность лучше передать женщине, которую вы действительно будете уважать.
— Надя, не надо! — Матвей шагнул ко мне. — Мы же любим друг друга!
Я впервые посмотрела на него без привычного желания оправдать.
— Ты любишь меня, Матвей? Или мою квартиру?
Он отвёл глаза.
Этого оказалось достаточно.
Я вышла в прихожую и спокойно надела пальто.
Матвей бросился следом.
— Надя! Не разрушай шесть лет из-за глупого разговора!
Я повернулась.
— Это не разговор разрушил наши отношения.
— А что тогда?
— Твоё молчание. Каждый раз, когда меня унижали. И твоё согласие, когда решили распорядиться моей жизнью.
Он попытался взять меня за руку.
Я отступила.
— Давай поговорим завтра. Я всё объясню!
— Не нужно. Я наконец всё поняла.
Лифт приехал почти сразу.
Когда двери начали закрываться, Матвей произнёс:
— Ты пожалеешь.
Я посмотрела на него в последний раз.
— Возможно. Но точно не о том, что сохранила свой дом и своё достоинство.
Двери закрылись.