— Нет. Я не готова строить следующие двадцать лет с человеком, который считает мои решения мелочью.
Он долго смотрел на неё.
Потом спросил:
— То есть ты меня больше не любишь?
Она задумалась.
— Любовь не исчезает за один день, Максим. Но за одну неделю можно потерять доверие, которое строилось годами.
Впервые за весь вечер он ничего не ответил.
С вещами решили поступить спокойно.
Екатерина не собиралась выставлять бывшего жениха ночью за дверь. Они договорились, что к воскресенью он переедет.
Максим заявил, что временно поживёт у матери.
— А потом что? — спросила Катя.
— Сниму квартиру.
— У тебя ведь есть студия.
Он нахмурился.
— Я же говорил, там хорошие арендаторы. Не хочу их беспокоить.
Екатерина невольно рассмеялась.
— Вот видишь, Максим. Чужих арендаторов ты боишься поставить перед фактом. А меня — нет.
Он отвернулся.
— Обязательно нужно последнее слово оставить за собой?
— Нет. Последнее слово у тебя уже было. Ты сказал, что после свадьбы я успокоюсь.
— И что?
— Видишь, как хорошо, что свадьба не состоялась? Успокоилась гораздо раньше.
В субботу утром, в день несостоявшейся свадьбы, Екатерина проснулась от солнечного света.
На стуле по-прежнему висело свадебное платье.
Дорогое, красивое, с тонким кружевом на рукавах.
Она подошла к нему и осторожно провела ладонью по ткани.
Когда-то представляла, как отец поведёт её к жениху, как мама будет вытирать слёзы, как они с Максимом станцуют первый танец.
Теперь этого не случится.
И всё же Катя не испытывала того отчаяния, которого боялась.
За дверью послышались шаги.
Максим собирал последние вещи.
Он выглядел усталым.
— Я всё забрал, — произнёс он. — Кроме зарядки. Оставь себе.
— Хорошо.
Он помолчал.
— Знаешь, я вчера долго думал.
Екатерина повернулась к нему.
— И?
— Я действительно должен был спросить тебя сначала.
Это были первые слова за всю неделю, в которых не было ни оправданий, ни обвинений.
— Да, Максим. Должен был.
— И маме не следовало ничего обещать.
— Верно.
Он опустил глаза.
— Жаль, что мы не смогли всё исправить.
Катя ответила не сразу.
— Знаешь, что самое обидное? Мне не нужна была победа в этом споре. Мне достаточно было услышать: «Прости, я ошибся».
Максим молчал.
— Но ты говорил всё что угодно, только не это.
Он взял сумку и направился к двери.
На пороге остановился.
— Надеюсь, ты ещё будешь счастлива.
— И я тебе этого желаю.
Дверь закрылась.
Екатерина прислонилась к стене.
На этот раз она позволила себе заплакать.
Не потому, что хотела вернуть Максима.
А потому, что даже правильные решения иногда причиняют боль.
Через две недели Антонина Викторовна позвонила сама.
— Катя, здравствуй. Не ожидала, наверное?
— Немного.
— Хотела сказать, что квартиру я продала. Новую уже почти выбрала.
— Рада за вас.
Женщина помолчала.
— И ещё… извини, что так получилось.
— Вам не за что извиняться.
— Есть за что. Я ведь тоже должна была сначала поговорить с тобой, а не верить сыну на слово.
Катя не ожидала этого признания.
— Спасибо, Антонина Викторовна.
— Максим сейчас квартиру снимает. Студию так и не тронул.
Обе женщины невольно усмехнулись.
— Я даже не удивлена, — ответила Екатерина.
— Знаешь, — тихо продолжила бывшая будущая свекровь, — я ему сказала одну вещь. Что семья начинается не там, где один человек всем распоряжается, а там, где люди спрашивают друг у друга разрешения.
Катя улыбнулась.
— Хорошие слова.
— Жаль, что я раньше ему этого не объяснила.
После разговора Екатерина почувствовала, что окончательно отпускает прошлое.
Прошло три месяца.
За это время изменилось удивительно многое.
Екатерина продала свадебное платье молодой девушке, которая собиралась выйти замуж за своего университетского друга.
Когда покупательница примерила его и счастливо закружилась перед зеркалом, Катя неожиданно почувствовала радость.
Платье наконец оказалось там, где ему и следовало быть.
На женщине, которая с уверенностью ждала свою свадьбу.
На часть возвращённых свадебных денег Екатерина купила билеты к морю.
Поехала одна.
Впервые за много лет никому не нужно было объяснять, почему она хочет именно этот отель, именно этот пляж и именно этот маршрут.
В одно из утр она сидела на террасе маленького кафе, смотрела на волны и читала сообщение от старой подруги.
«Катюша, ты не жалеешь?»
Она задумалась.
Жалела ли она о потерянных деньгах?
Немного.
О несостоявшемся празднике?
Иногда.
О двух годах, проведённых с Максимом?
Нет. Там были и хорошие дни, и настоящие чувства.
Но жалела ли она о своём решении?
Ни секунды.
Катя набрала ответ:
«Я потеряла свадьбу, но сохранила себя».
Потом убрала телефон и подняла лицо навстречу солнцу.
Впервые за долгое время будущее не казалось ей чем-то, что нужно защищать от чужих решений.
Оно снова принадлежало ей.