Я невольно улыбнулась.
— Продолжайте.
— Он говорил, что после развода получит недвижимость и часть доходов. А потом мы откроем студию дизайна.
Диана показала переписку.
В одном сообщении Артём написал:
«Марина никуда не денется. Она слишком боится скандалов. Мама её убедит подписать всё спокойно».
Далее следовало ещё более удивительное:
«Главное — сначала забрать квартиру и оформить выплаты. Тогда можно будет начинать новую жизнь».
Диана посмотрела на меня.
— Я случайно услышала его разговор с матерью. Они обсуждали, какую сумму смогут получать от вас ежемесячно. Он даже говорил, что нам не придётся работать первые несколько лет.
Я молчала.
Не потому, что была потрясена.
А потому, что вдруг почувствовала невероятное облегчение.
Теперь всё окончательно стало на свои места.
— Почему вы решили мне написать? — спросила я.
Диана долго смотрела в чашку.
— Потому что вчера он попросил у меня деньги на адвоката. Сказал, что потом вернёт в десятикратном размере.
— Вы дали?
— Нет. Я решила сначала разобраться.
Мы разговаривали ещё почти час.
На прощание Диана сказала:
— Я не хочу быть причиной вашего развода.
Я покачала головой.
— Вы не причина. Вы просто ещё один человек, которому он рассказал красивую сказку.
Развод оказался труднее, чем я ожидала.
Артём требовал квартиру, денежные выплаты и компенсацию за годы, в течение которых, по его словам, «поддерживал развитие моего бизнеса».
Валентина Борисовна рассказывала общим знакомым, что я выгнала её сына на улицу и оставила пожилую женщину без средств к существованию.
Некоторые люди действительно поверили.
Мне звонили дальние родственники.
Советовали уступить.
Говорили, что деньги не главное.
Особенно часто это говорили те, кто сам ни разу не предложил помочь Артёму финансово.
Однажды мне позвонила тётя мужа.
— Мариночка, ну зачем тебе столько денег? Отдай им квартиру. Ты ведь ещё заработаешь!
Я ответила:
— А почему Артём не может заработать сам?
На другом конце провода повисла тишина.
— Ну, он же мужчина. Ему трудно начинать с нуля.
— А мне, значит, было легко?
Тётя ничего не ответила.
На судебном заседании Артём выглядел уверенным.
Валентина Борисовна сидела рядом и поглаживала его по руке.
Когда мы вошли, она демонстративно отвернулась.
Юрист мужа начал с длинной речи о семейной несправедливости.
О том, как Артём якобы жертвовал собственными возможностями ради моей карьеры.
Но затем заговорила Ксения.
Она представила документы, подтверждавшие происхождение части средств, вложенных в квартиру, сведения по ипотеке, корпоративные документы и реальные финансовые обязательства сторон.
Мы не скрывали имущество и не пытались переписать его задним числом.
Мы просто предъявили факты.
Отдельно Ксения обратила внимание на неподтверждённые требования о пожизненных выплатах мужу и его матери.
Артём начал нервничать.
— Но я имею право на компенсацию! — воскликнул он.
Судья попросила его говорить через представителя.
— Я лучшие годы потратил на эту женщину!
Тогда Ксения задала спокойный вопрос:
— Какие именно обстоятельства, предусмотренные законом, вы считаете основанием для требуемого содержания?
Артём растерянно посмотрел на адвоката.
Тот попросил время для уточнения позиции.
После изучения документов и нескольких заседаний суд не удовлетворил требования о произвольных пожизненных выплатах.
Вопросы раздела имущества и ипотечного долга разрешались отдельно с учётом представленных доказательств и обязательств перед банком.
В итоге мы заключили соглашение, по которому квартира осталась мне с согласованным урегулированием имущественных претензий.
Но самое неожиданное случилось уже после заседания.
Когда мы вышли из зала, Валентина Борисовна преградила мне дорогу.
— Ты разрушила жизнь моему сыну!
Я остановилась.
— Нет. Он сам решил уйти.
— Ты всё забрала!
— Я не забрала у него возможность работать, принимать решения и жить самостоятельно.
Свекровь нервно сжала сумку.
— А как же я? На что мне теперь жить?
Я посмотрела на женщину, которой двенадцать лет помогала без всяких условий.
— Валентина Борисовна, у вас есть пенсия, собственная квартира и взрослый сын. Я не обязана содержать вас до конца жизни.
Она отвернулась.
И вдруг тихо произнесла:
— А ведь мы были семьёй.
Эти слова неожиданно задели меня сильнее всех прежних оскорблений.
— Да, были. Только почему-то вы вспоминали об этом исключительно тогда, когда вам требовались мои деньги.
Она ничего не ответила.
Прошло восемь месяцев.
Я продала подарочные часы, которые так и не вручила Артёму, а вырученные деньги перечислила в фонд помощи детям.
Потом впервые за много лет поехала отдыхать одна.
Без бесконечных звонков о том, где лежат носки.
Без просьб срочно перевести деньги.
Без чувства вины за то, что я могу позволить себе хороший отель.
На берегу моря я познакомилась с мужчиной по имени Андрей.