Свекровь появлялась у нас каждую среду ровно в шесть вечера.
Ни раньше, ни позже.
В одной руке — контейнер с пирожками, в другой — сумка, набитая баночками, пакетами и советами, которых никто не просил.
— Денис у меня золотой, — повторяла Тамара Ивановна, снимая пальто. — Весь в своего отца. Спокойный, надёжный, семейный. Ты, Лена, такого мужа береги. Сейчас нормальных мужчин днём с огнём не найдёшь.
Я улыбалась.
Ставила чайник.
Доставала чашки.
И каждый раз думала, что пирожки Тамары Ивановны сохраняют тепло намного дольше, чем мой брак.
3
Я работала мастером маникюра почти тринадцать лет.
Моя маленькая студия находилась на первом этаже нового жилого дома, через два квартала от проектного бюро, где Денис занимал должность ведущего инженера.
Когда-то после работы он часто заходил ко мне.
Садился в кресло возле окна, листал палитры и с серьёзным видом говорил:
— Вот этот красный хороший.
— Денис, это бордовый.
— Какая разница?
Я смеялась.
Он ждал, пока закончу с последней клиенткой, и мы вместе шли домой.
Потом эти визиты прекратились.
Сначала появились совещания.
Потом сверхурочные.
Потом спортзал.
Следом новый парфюм, который стоил столько, сколько раньше Денис считал «неприличным отдавать за вонючую воду».
И наконец появилась привычка выходить с телефоном на балкон.
Даже зимой.
Хотя мой муж всю жизнь ненавидел холод.
— Опять задержишься? — спросила я однажды утром.
Он застёгивал рубашку перед зеркалом.
— Возможно.
— Третий раз за неделю.
Денис раздражённо выдохнул.
— Лена, мы проект сдаём. Ты же знаешь, какая сейчас нагрузка.
Какая сейчас нагрузка.
Эта фраза стала универсальным объяснением.
Ею можно было оправдать поздний приход.
Запах чужих духов.
Телефон экраном вниз.
Отсутствие близости.
Даже человека, который вроде бы сидит рядом с тобой за завтраком, но мыслями давно живёт где-то в другом месте.
Я замечала.
Но молчала.
Не потому, что была наивной.
Наверное, просто не хотела становиться женщиной, которая проверяет карманы мужа и ищет переписку, пока тот принимает душ.
Мне казалось: если в семье приходится шпионить, значит, проблема уже гораздо глубже, чем пароль от телефона.
А потом ко мне записалась новая клиентка.
— Я от девочек из проектного бюро, — сказала она по телефону. — Вас очень хвалили.
В четверг в студию вошла девушка лет двадцати семи.
Высокая.
Ухоженная.
Дорогая сумка.
Уверенный взгляд.
Такой бывает у людей, которые считают, что жизнь обязана уступать им дорогу.
Она сняла пальто и улыбнулась:
— Я Кира. Хочу миндаль. Молочный с лёгким перламутром.
Название фирмы она произнесла вскользь.
Той самой.
Где работал Денис.
Я почувствовала неприятный укол где-то под рёбрами.
Но ничего не сказала.
Посадила её напротив.
Взяла первую руку.
Включила аппарат.
Есть профессии, которые отлично учат владеть лицом.
Моя — одна из них.
Можно услышать признание в измене.
Семейную тайну.
Новость о беременности.
Рассказ о разводе.
И при этом продолжать ровно выводить форму ногтя.
Через пятнадцать минут Кира уже рассказывала о работе.
Через двадцать — об отпуске.
Через полчаса дошла до мужчины.
— Всё сложно, — вздохнула она. — Он женат.
Я продолжила снимать покрытие.
— Бывает.
— Но там фактически уже нет семьи. Он так говорит.
У меня внутри что-то шевельнулось.
— А жена?
Кира усмехнулась.
— Да какая там жена… Они давно просто соседи. Она скучная. Вечно дома. За собой особо не следит. Халаты, кастрюли, всё такое.
Фреза в моей руке не дрогнула.
— А он почему не разводится?
Кира закатила глаза.
— Полгода обещает. Всё говорит: «Потерпи, солнышко, скоро разведусь». То проект, то мать, то машина, то ещё что-нибудь.
Полгода.
Я посмотрела на её руку.
На безымянном пальце блеснули часы на запястье.
Красивые.
Дорогие.
— Хорошие часы.
Кира сразу оживилась.
— Он подарил. Мы весной ездили в командировку в Нижний Новгород. Представляете? Сказал, чтобы память осталась.
Весной.
Командировка.
У Дениса в апреле действительно была трёхдневная поездка.
Только мне он говорил, что всю поездку провёл на объекте вместе с двумя мужчинами из отдела.
Я спросила как можно равнодушнее:
— На какой машине ваш кавалер ездит?
— На серой Audi.
Моё сердце сделало один тяжёлый удар.
— Новая?
— Да какая новая. У него ещё царапина на правой двери. Сам злится. Говорит, возле торгового центра кто-то притёр.
Я опустила взгляд.
В мае Денис почти час рассказывал мне, что нашу машину задел сосед на парковке.
Даже возмущался.
Я слушала Киру ещё двадцать минут.
Узнала, что её мужчина терпеть не может оливки.
Что его мать постоянно вмешивается в его жизнь.
Что он инженер.
Что якобы давно спит с женой в разных комнатах.
Что обещает после развода снять квартиру поближе к центру.