Последние полгода Тамара Павловна жаловалась на страшные боли в коленях.
Она рассказывала Андрею, что практически не может ходить, что врачи разводят руками, а дорогие лекарства приходится заказывать из-за границы.
Андрей очень переживал.
Он оформил матери дополнительную банковскую карту к нашему общему счёту и установил ежемесячный лимит — сорок пять тысяч рублей.
Деньги предназначались исключительно на лечение.
Я тогда не возражала.
Но постепенно стали появляться странности.
Однажды я встретила свекровь в торговом центре. Она быстро шла на высоких каблуках и несла несколько тяжёлых пакетов.
Увидев меня, неожиданно начала хромать.
В другой раз пожаловалась на больное левое колено, хотя прежде неизменно говорила о правом.
А несколько дней назад я случайно открыла историю операций по её карте.
Увиденное заставило меня надолго замолчать.
Я решила ничего не говорить мужу, пока не разберусь окончательно.
И вот сейчас свекровь сама предоставила мне недостающую часть головоломки.
— Тамара Павловна, — тихо произнесла я. — Как ваши колени?
Она растерялась.
— Какие колени? При чём здесь это?
— Те самые, на лечение которых Андрей каждый месяц переводит вам сорок пять тысяч.
— Болит всё! — мгновенно ответила она. — Лекарства дорогие, ты даже не представляешь!
— А в какой клинике вы лечитесь?
— Какая тебе разница?!
— Просто интересно. Потому что за шесть месяцев с вашей карты не было ни одного платежа в аптеке или медицинском центре.
Лицо свекрови изменилось.
— Ты… ты проверяла мои деньги?
— Наши с Андреем деньги. Да.
Я достала телефон и открыла банковское приложение.
— Зато каждый месяц, в один и тот же день, все сорок пять тысяч переводились одному человеку.
Я повернула экран к ней.
— Борису Викторовичу.
Тамара Павловна схватилась за край стола.
— Не смей лезть в чужие дела!
— Шесть месяцев. Двести семьдесят тысяч рублей, — продолжила я. — Ни одной покупки лекарств. Ни одного медицинского счёта. Всё до копейки отправлялось вашему идеальному зятю.
— Я помогала дочери!
— Нет. Вы обманывали собственного сына, чтобы финансировать мужчину, который хвастается своей независимостью.
Свекровь открыла рот, но ничего не сказала.
А я нажала кнопку.
На экране появилось сообщение:
«Дополнительная карта заблокирована».
— Что ты сделала?! — прошептала она.
— Закрыла ваш семейный благотворительный фонд.
— Ты не имела права!
— Имела. Это наш общий счёт.
— Андрей тебя за это выгонит!
— Давайте спросим.
Я набрала мужа и включила громкую связь.
— Привет, любимая! — раздался его голос. — Что-то случилось?
Свекровь бросилась к телефону.
— Андрюша! Твоя жена сошла с ума! Она заблокировала мою карту! Оставила меня без лечения! Она хочет моей смерти!
— Андрей, послушай, — спокойно сказала я. — Я проверила историю маминой карты. Все деньги, которые ты давал на лекарства, она переводила Борису. Каждый месяц по сорок пять тысяч. За полгода — двести семьдесят тысяч.
Муж замолчал.
Потом тихо спросил:
— Мама, это правда?
— Сынок, ну пойми! Светочке трудно! У них кредиты! Борис старается, работает, машину купил…
— Мама, — перебил Андрей, — я спрашиваю, ты действительно обманывала меня насчёт лечения?
Она заплакала.
— Я же мать! Я имею право рассчитывать на помощь сына!
— Ты имела право попросить. А не лгать.
Я никогда раньше не слышала у Андрея такого голоса.
В нём не было ни крика, ни раздражения.
Только глубокое разочарование.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжил он. — Я каждый вечер переживал, что тебе больно. Искал врачей. Читал о новых лекарствах. Даже собирался брать отпуск, чтобы отвезти тебя на обследование.
Свекровь молчала.
— А вчера Борис рассказывал мне, что я не умею обращаться с деньгами. Что настоящий мужчина должен быть хозяином в доме. И всё это время он жил за мой счёт?
— Андрюша…
— Положи ключи от нашей квартиры на тумбочку. И уходи.
— Сынок!
— Сегодня вечером я приеду к тебе. Мы поговорим о деньгах и о том, как ты собираешься их возвращать. Но сейчас оставь мою жену в покое.
Он отключился.
Тамара Павловна застыла.
Впервые за все годы знакомства я увидела её совершенно растерянной.
Она привыкла командовать, обвинять, требовать и всегда получать желаемое.
Но сейчас привычные приёмы не сработали.
— Ты разрушила нашу семью! — наконец выдавила она.
— Нет, — ответила я. — Я просто перестала оплачивать чужую ложь.
Она схватила сумку и потянулась за перчатками.
И тут раздался вопль.
— ЧТО ЭТО?!
Платон невинно сидел на спинке стула и умывался маленькими лапками.
Рядом лежали две изрядно погрызенные кожаные перчатки.
От одной осталась почти половина.
Вторая превратилась в странную кружевную конструкцию.
— Мои итальянские перчатки! — взвизгнула свекровь. — Они стоили целое состояние!
Я посмотрела на Платона.
Тот деловито шевелил усами.