«Вы настойчивы, но я согласна», — сказала она. «Это избавит меня от необходимости искать альтернативное решение. Но тебе лучше выполнить свою часть сделки».
Я кивнула, выглядя совсем не той сломленной, беспомощной женщиной, за которую они меня принимали.
Но внутри? Я ухмылялась. Потому что они даже не представляли, что их ждет.
Следующие несколько месяцев были игрой терпения.
Вероника купила мне дом с тремя спальнями в тихом районе. Они с Эриком даже не смотрели его и не встречались с агентом до того дня, когда мы подписали бумаги.
Я вздохнул с облегчением, когда мы вышли из офиса риелтора в тот день. Первый шаг был завершен, а они все еще ничего не понимали.
Я информировала их о визитах к врачу и давала Веронике потрогать свой живот, когда она приходила в гости, воркуя о «своем» ребенке. Я сказала ей, что мучаюсь выбором, кого из детей оставить.
Все это было игрой на время, пока я готовилась к последнему удару.
Во вторник вечером у меня начались схватки. Я написала Веронике, когда отправилась в больницу, но проследила, чтобы медсестры знали, что я не хочу, чтобы она или Эрик находились в родильном зале.
В какой-то момент я услышала, как они жалуются снаружи, но схватки к тому времени были уже сильными и быстрыми, и я не разобрала, о чем они говорили.
Через шесть часов появились мои малыши. Две идеальные девочки с копной темных волос и легкими, которые работали просто замечательно.
Медсестра улыбнулась. «Хотите, я скажу вашему мужу и вашему… другу?»
«Скажите им, что с детьми все в порядке, но мне нужно три дня», — сказала я, обнимая своих дочерей.
Медсестра выглядела смущенной, но кивнула.
Я назвала девочек Лили и Эмма. Я запомнила их лица, их крики и ощущение их крошечных пальчиков, сжимающих мои.
И я окончательно разработала свой план.
На второй день я забрала малышек домой. На третий день я позвонил Веронике.
«Я готова к разговору».
Они с Эриком приехали через час. Вероника практически вибрировала от возбуждения, а Эрик следовал за ней как тень.
«Итак, — ворковала она, входя в мой дом. «Какой из них мой?»
Я глубоко вздохнул, держа по одному ребенку в каждой руке. «Ни тот, ни другой».
Ее улыбка застыла. «Простите?»
Я медленно встала. Мое тело болело, но голос был сильным.
«Я не отдам тебе своего ребенка, Вероника. Ни одного из них».
Эрик застонал. «О, только не начинай эту драматическую чепуху…»
«Вы двое думали, что сможете купить у меня ребенка? Как будто я какая-то отчаянная идиотка? Ну, новость: я не такой».
«Тогда я выгоняю вас из этого дома», — прорычала Вероника. «Можешь жить на улице, мне все равно!»
Я улыбнулся. «Ты не можешь этого сделать. Этот дом записан на мое имя».
Лицо Вероники потеряло цвет. «Что? Нет, это невозможно! Эрик, скажи ей!»
Эрик выглядел таким же растерянным. «Мы вместе подписали бумаги!»
«Да. И вы оба полностью переписали его на меня. Ты был слишком занят злорадством, чтобы заметить. В договоре стоит только мое имя».
Вероника попятилась назад, словно я дал ей пощечину.
«Ты маленькая коварная…»
«И вот еще что», — добавила я, нежно покачивая Лили, пока она суетилась. «Я рассказала нескольким людям о том, как Эрик изменял своей беременной жене и как он и его любовница пытались купить его ребенка».
Я кивнул в сторону своего телефона на кофейном столике.
«Не стесняйтесь проверять социальные сети. Я выложила все вчера вечером. Сообщения. Фотографии. Твой больной ребенок. Все там. Я пометил и твою компанию, Вероника, и твоих инвесторов. Даже те благотворительные советы, в которых ты состоишь».
Вероника схватилась за мой телефон. Ее лицо из бледного превратилось в серое, когда она прокрутила страницу.
«Как видите, они находят ваше поведение очень интересным».
Вероника закричала, в голосе звучали ярость и отчаяние.
Эрик выхватил у нее телефон, его лицо стало белым как бумага. «Ты… ты погубила нас!»
«Нет. Вы сами себя погубили».
Эрик потерял работу. Попытка продать своего ребенка плохо сочеталась с имиджем «семейных ценностей» его компании. Веронику не просто уволили: она попала на первые полосы газет по самым неподходящим причинам, а ее социальные и деловые круги заклеймили черной меткой.
А я? Я укачивал своих девочек каждую ночь в нашем прекрасном доме, зная, что я не просто отомстил.
Я победила.