— Ах ты неблагодарная! Я тебе сейчас покажу, кто в доме хозяин!
Муж вскочил из-за праздничного стола и ударил меня по лицу.
Прямо перед гостями.
Перед своей матерью.
Перед нашей взрослой дочерью.
В комнате повисла мёртвая тишина. Кто-то уронил вилку. Звякнул бокал.
А моя свекровь даже не попыталась остановить сына.
Наоборот, поджала губы и процедила:
3
— Сама виновата. Довела мужика в такой праздник.
Я медленно приложила ладонь к горящей щеке.
Двадцать семь лет брака.
Двадцать семь лет я считала этого человека своей семьёй.
А теперь он стоял передо мной, тяжело дышал и ждал, что я испугаюсь.
Но я не заплакала.
Потому что за несколько часов до этого услышала разговор, после которого мой брак уже перестал существовать.
Только муж об этом ещё не знал.
Меня зовут Людмила. Мне пятьдесят шесть лет.
До того памятного воскресенья я была обычной женщиной, которая привыкла заботиться обо всех, кроме себя.
С мужем Сергеем мы познакомились ещё молодыми. Он работал механиком, я — бухгалтером.
Поженились, родили двоих детей, выплачивали ипотеку, переживали трудности.
Сын Кирилл давно жил в другом городе.
Дочь Полина вышла замуж и воспитывала нашу пятилетнюю внучку.
Казалось бы, всё сложилось.
Но была в нашей семье одна вещь, которая много лет не давала покоя моему мужу.
Дача.
Небольшой деревянный домик с участком, который достался мне от отца.
Для посторонних — старая постройка с покосившимся забором.
Для меня — целая жизнь.
Папа построил этот дом собственными руками.
Я до сих пор помню, как он таскал доски, как мама красила оконные рамы, как мы все вместе сажали яблони.
Каждое лето пахло свежескошенной травой, смородиной и пирогами.
Когда папа заболел, он однажды позвал меня на веранду.
— Люда, — сказал он, — я хочу, чтобы дача осталась тебе.
— Папа, зачем сейчас об этом?
— Послушай старика. Жизнь длинная. Люди меняются. А у тебя должно быть своё место, куда ты всегда сможешь прийти.
Я тогда только рассмеялась.
— Да куда я от Серёжи денусь?
Отец ничего не ответил.
Лишь погладил меня по руке.
Теперь я часто вспоминаю тот разговор.
Он словно заранее знал то, чего я сама не хотела замечать.
Всё началось примерно за полгода до юбилея свекрови.
Однажды вечером Сергей неожиданно сказал:
— Люд, давай дачу на маму перепишем.
Я даже ложку отложила.
— Зачем?
— Ну, у неё пенсионные льготы. Может, с налогами выгоднее получится.
— Серёж, там налог копеечный. Я сама плачу.
Он поморщился.
— Ты всегда такая упрямая.
Через месяц разговор повторился.
Потом ещё раз.
А однажды Сергей принёс какие-то распечатки.
— Вот, смотри. Всё можно оформить через нотариуса. Быстро и без проблем.
Я нахмурилась.
— Серёж, почему тебя вдруг так волнует моя дача?
— Потому что я о семье думаю!
— О какой именно?
Он хлопнул бумагами по столу.
— Всё! С тобой невозможно разговаривать!
Тогда я ещё не понимала, что за его настойчивостью скрывается тщательно продуманный план.
И что главную роль в этом плане играет моя свекровь — Валентина Аркадьевна.
Ей исполнялось семьдесят лет.
По традиции готовить праздничный стол должна была я.
Свекровь позвонила ещё накануне.
— Людочка, приезжай пораньше. У меня спина разболелась. Надо салаты сделать, селёдку почистить, горячее приготовить.
В семьдесят лет Валентина Аркадьевна прекрасно справлялась с походами по магазинам, поездками на рынок и обсуждением соседских новостей.
Но стоило появиться семейному празднику, как её спина начинала чудесным образом болеть.
Я давно к этому привыкла.
Купила цветы, любимый торт свекрови и приехала почти за три часа до гостей.
Открыла дверь своим ключом.
В прихожей было тихо.
Я уже собиралась позвать хозяйку, как услышала на кухне голос Сергея.
— Мам, я тебе сказал, сегодня всё решим. Только не начинай раньше времени.
Я замерла.
— Да сколько можно ждать? — раздражённо ответила свекровь. — Соседи уже участки продают. А мы с тобой всё упрашиваем эту Людмилу!
Сердце неприятно кольнуло.
— Я разговаривал с человеком из агентства, — продолжил муж. — Земля там скоро станет золотой. Рядом планируют новую дорогу и большой жилой комплекс. Если подождать, участок можно продать за огромные деньги.
— Так чего же мы ждём?
— Пока она не подпишет дарственную.
Я крепче сжала ручку пакета.
— Оформим на тебя, — сказал Сергей. — Потом продадим. Деньги разделим, как договаривались.
Свекровь довольно хмыкнула.
— А она?
— А что она? Дача её наследственная. При разводе мне ничего не достанется, если останется на ней.
У меня похолодели руки.
При разводе?
Каком ещё разводе?
Потом свекровь спросила:
— А с той твоей Алёной всё серьёзно?
Мир будто остановился.
— Серьёзно, мам. Она устала ждать. Но я же не идиот уходить с пустыми руками! Сначала решим вопрос с дачей. А потом разведусь.
В прихожей стало нечем дышать.