— Подпишите здесь и на следующей странице.
Юрист протянул ручку через стол.
Я машинально взяла её.
Напротив сидела моя свекровь, Лидия Аркадьевна.
Спокойная.
Даже слишком.
Руки аккуратно сложены на сумочке, губы поджаты, глаза опущены.
За девять лет брака я прекрасно изучила это выражение.
3
Так она выглядела всегда, когда уже считала, что победила.
— А что именно я подписываю? — спросила я.
Юрист наконец поднял глаза.
— Согласие на передачу объекта недвижимости Лидии Аркадьевне Соколовой.
Я не сразу поняла смысл слов.
— Какой недвижимости?
В кабинете стало тихо.
Лидия Аркадьевна тяжело вздохнула.
— Олечка, ну зачем опять устраивать драму?
Меня зовут Ольга.
Я медленно положила ручку.
— Какой недвижимости?
Юрист перелистнул бумаги.
— Дома с земельным участком в деревне Берёзовка.
У меня похолодели пальцы.
— Это дом моей бабушки.
Свекровь поправила ремешок сумочки.
— Теперь-то ты понимаешь, почему я просила тебя не нервничать? Всё ради семьи.
— При чём здесь вы?
— При том, что Сергей уже всё тебе объяснил.
Сергей.
Мой муж.
Который утром сказал:
— Съезди с мамой к юристу. Там какие-то бумаги по участку. Я не разбираюсь, а она всё выяснила.
Я ещё спросила:
— Мне что-нибудь нужно подписывать?
Он ответил:
— Может быть. Обычная формальность.
Теперь всё встало на свои места.
— Где Сергей?
— На работе, — быстро сказала свекровь.
— Он знал, что дом хотят оформить на вас?
Молчание.
И это молчание было ответом.
Я закрыла папку.
— Ничего подписывать не буду.
Лидия Аркадьевна мгновенно изменилась.
Кроткое лицо исчезло.
— Оля, ты опять думаешь только о себе!
— Дом оставила мне бабушка.
— А Сергей тебе кто? Чужой?
— Сергей — мой муж. Вы — его мать. А дом — мой.
— Вот! — она ткнула пальцем в стол. — Я всегда говорила сыну, что ты делишь семью на «моё» и «ваше»!
Я встала.
— Потому что вы почему-то вспоминаете о семье только тогда, когда хотите что-нибудь моё.
Юрист кашлянул.
Ему явно хотелось исчезнуть.
Я забрала копии документов.
— Разговор окончен.
На улице шёл мокрый снег.
Я дошла до машины, села и минут пять просто смотрела на руль.
Дом в Берёзовке был не просто недвижимостью.
Там прошло моё детство.
Бабушка Нина посадила возле веранды две яблони в год моего рождения.
Там стояла старая железная кровать с узорчатой спинкой.
В кухне до сих пор висели её вышитые полотенца.
Когда я вышла замуж, бабушка однажды сказала:
— Запомни, Оленька: любить — не значит всё отдавать. Кто любит, тот не заставляет тебя доказывать любовь имуществом.
Тогда я засмеялась.
Теперь хотелось плакать.
Сергей был дома.
Хотя утром утверждал, что весь день будет на объекте.
Он сидел на кухне.
Перед ним стояла кружка.
Когда я вошла, он сразу понял.
— Ты уже?
— Уже.
— Подписала?
Я посмотрела ему в глаза.
— Значит, знал.
Он опустил взгляд.
— Оль…
— Знал?
— Мама сказала, так будет безопаснее.
— Для кого?
— Для нас.
Я рассмеялась.
— Объясни.
Сергей встал.
— Не начинай.
— Я ещё даже не начала.
— У нас сейчас непростой период.
— Какой?
Он молчал.
— Сергей, какой непростой период?
Он потёр лицо.
— Я взял кредит.
— И?
— Ещё один.
— Сколько?
Он назвал сумму.
У меня пересохло во рту.
— Зачем?
— Маме.
Вот оно.
— На что?
— Она хотела вложиться в небольшой салон с подругой. Потом пришлось закрывать старые долги. Всё наложилось.
— И ты дал ей деньги?
— Это моя мать.
— За мой счёт?
— Не за твой!
— Тогда при чём здесь мой дом?
Он замолчал.
Я почувствовала, как внутри становится очень холодно.
— Сергей.
— Мама сказала, если временно оформить дом на неё, она сможет использовать его как обеспечение и перекрыть часть долга.
— Временно?
— Потом всё вернёт.
Я смотрела на мужа и не узнавала человека, с которым прожила девять лет.
— Ты пообещал ей мой дом?
— Я думал, ты согласишься.
— Поэтому решил меня не спрашивать?
— Если бы я сказал прямо, ты сразу начала бы спорить.
Я медленно кивнула.
— Значит, ты специально отправил меня к юристу, надеясь, что я подпишу бумаги, не читая.
— Не переворачивай.
— Что тут переворачивать?
Я подошла ближе.
— Ты пытался обманом отдать дом моей бабушки своей матери.
— Оля, ну зачем такими словами?
— А какими словами это называется у тебя?
Он вспылил:
— Мы семья!
— Нет, Сергей. Семья — это когда со мной разговаривают. А не когда решают, чем из моего имущества закрывать долги твоей матери.
Из коридора выглянула наша семилетняя дочь Полина.
— Мам?
Я сразу смягчила голос.
— Всё хорошо, солнышко. Иди рисуй.
Она посмотрела на нас и ушла.
Сергей понизил голос.
— Не надо при ребёнке.
— Согласна. Поэтому сегодня я поеду с ней к тёте.
— К какой ещё тёте?
— К Ирине.
— Зачем?
— Чтобы спокойно подумать, хочу ли я вообще возвращаться.