Краска на крыльце облупилась. В прихожей пахло деревом и пылью. На кухне стояла его любимая кружка с отколотой ручкой.
Я коснулась её пальцами.
— Ну здравствуй, папа, — прошептала я.
И неожиданно расплакалась.
Не из-за мужа.
Не из-за детей.
Я плакала потому, что впервые за много лет мне не нужно было прятать свои слёзы, чтобы никому не испортить настроение.
На следующий день я разожгла печь, вымыла окна и составила список ремонта.
Крыша.
Проводка.
Водопровод.
Крыльцо.
Сначала список казался бесконечным.
Но потом я посмотрела на него и улыбнулась.
Впервые за тридцать лет в моём списке дел не было ни одной просьбы Виктора.
Через несколько дней у калитки появился сосед.
Высокий мужчина с седыми висками и добрыми, немного усталыми глазами.
— Доброе утро. Я Павел. Живу через два дома. Видел, у вас свет по вечерам горит. Решил проверить, всё ли в порядке.
— Пока не знаю, — ответила я. — Но работаю над этим.
Он улыбнулся.
— Могу посмотреть насос. Ваш отец говорил, что он капризничает.
— Сколько возьмёте?
— За насос договоримся. А чай у вас есть?
Я впервые за долгое время рассмеялась.
Павел оказался бывшим инженером. Несколько лет назад он потерял жену, жил один, выращивал помидоры и восстанавливал старую мебель.
Он не расспрашивал о моём браке.
Не давал советов.
Не называл меня неблагодарной.
Просто однажды принёс инструменты и починил насос.
А потом поставил у крыльца ящик со свежими яблоками.
На крышке лежала записка:
«Ваш отец всегда угощал меня урожаем. Теперь моя очередь».
Я долго держала эту бумажку в руках.
Оказалось, для того чтобы почувствовать человеческую заботу, необязательно сначала заслужить её годами терпения.
Через три недели приехал Виктор.
Не один.
Вместе с ним из машины вышел незнакомый мужчина с портфелем.
— Надежда, познакомься, — сказал муж. — Это Эдуард Михайлович. Он покупает дом. Мы решили не затягивать.
Я стояла на крыльце с кистью в руке.
— Кто решил?
— Надя, хватит устраивать спектакль.
Покупатель неловко кашлянул.
— Виктор Сергеевич сказал, что у вас есть предварительное согласие.
— Он сказал неправду.
Муж побагровел.
— Мы в браке! Я имею право участвовать в семейных решениях!
— Участвовать — да. Распоряжаться моим наследством без моего согласия — нет.
Эдуард Михайлович медленно закрыл портфель.
— Простите, но тогда мне лучше уйти.
— Подождите! — Виктор схватил его за рукав. — Мы же всё обсудили!
Я посмотрела на незнакомца.
— Надеюсь, вы ещё не передавали моему мужу деньги?
Он замялся.
И этого было достаточно.
— Передавали? — переспросила я.
— Небольшой задаток, — пробормотал мужчина.
Виктор отвернулся.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Виктор. Ты взял деньги за дом, который тебе не принадлежит?
— Я всё собирался с тобой согласовать!
— После того как потратил задаток?
Муж промолчал.
Эдуард Михайлович нервно открыл портфель.
— У меня есть расписка. С подписью Надежды Андреевны.
На секунду мир будто остановился.
— Покажите.
Он достал лист.
Внизу стояла моя фамилия.
Моё имя.
И подпись, поразительно похожая на мою.
Только я никогда её не ставила.
— Это подделка, — сказала я.
Виктор резко повернулся.
— Осторожнее со словами!
— А ты осторожнее с ручкой, которой подписываешься за других.
Покупатель побледнел.
— Мне сказали, что всё законно.
— Тогда вам тоже стоит обратиться к юристу.
Виктор подошёл ко мне вплотную.
— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
Я сделала шаг назад.
— Нет. Это ты не понимаешь, что я больше не боюсь.
В тот вечер я позвонила знакомой юристке, Елене Сергеевне.
Она внимательно выслушала меня, попросила прислать фотографии документов и назначила встречу.
— Надежда, — сказала она, когда мы сидели в её кабинете, — если дом достался вам по наследству и не возникло особых обстоятельств, меняющих правовой режим имущества, ваш супруг не может просто взять и продать его. А поддельная расписка — отдельная серьёзная история.
— Он уверен, что я испугаюсь.
— Возможно, именно на это он и рассчитывает.
— Что мне делать?
— Сохранять доказательства. Не подписывать ничего без проверки. Общаться через юриста. И подумать о разводе, если вы действительно приняли такое решение.
Я посмотрела в окно.
Раньше одно слово «развод» казалось мне катастрофой.
Теперь оно звучало почти как начало новой главы.
В конце августа приехал Денис.
Один, без отца.
Он долго ходил по двору, рассматривал обновлённое крыльцо и свежевыкрашенные ставни.
— Красиво стало, мам.
— Спасибо.
— Это Павел помогал?
— Частично. Но большую часть я сделала сама.
Сын сел рядом со мной на ступеньку.
— Мам, я должен кое-что рассказать.
По его голосу я сразу поняла: речь не о деньгах.
— Папа нас обманул.
Я молчала.
— Он обещал мне первый взнос, Кристине — студию. Говорил, что вы уже почти договорились. А вчера я услышал его разговор по телефону.