Десять лет назад я похоронил женщину, которую любил.
По крайней мере, я был уверен, что похоронил.
Её звали Елена.
Мы собирались пожениться осенью.
У неё было шестеро детей от предыдущего брака — четверо мальчиков и две девочки. Когда мы познакомились, младшей, Алисе, едва исполнилось два года, а старшему, Максиму, было двенадцать.
Сначала дети относились ко мне настороженно.
Особенно Максим.
3
Он будто постоянно ждал, что я исчезну.
Как исчез их родной отец.
Но я не исчез.
По выходным ремонтировал с ними велосипеды.
Возил девочек на танцы.
Помогал с уроками.
Готовил завтрак, когда Елена дежурила в больнице.
А однажды Максим спросил меня:
— Ты ведь всё равно уйдёшь, да?
Я тогда удивился.
— Почему ты так решил?
Он пожал плечами.
— Все уходят.
Я присел рядом.
— Я не могу обещать тебе, что в жизни ничего не изменится. Но пока я здесь — я здесь по-настоящему.
Он ничего не ответил.
Только кивнул.
Я не знал, что через несколько месяцев мне придётся доказать эти слова.
Это была обычная семейная поездка к морю.
Последняя перед школой.
Елена взяла несколько выходных, дети весь путь спорили, кто первым увидит воду, а я смеялся и обещал мороженое тому, кто перестанет кричать хотя бы на десять минут.
Вечером погода резко испортилась.
Поднялся ветер.
Начался шторм.
Елена вышла из небольшого гостевого дома, сказав, что хочет забрать вещи с пляжа.
И не вернулась.
Сначала мы думали, что она укрылась где-то от дождя.
Потом начали искать.
Полиция.
Спасатели.
Береговая охрана.
Добровольцы.
На пляже нашли её сумку.
Через день — куртку.
Ещё через несколько дней поиски прекратили.
Тела так и не нашли.
Официальное заключение было коротким:
«Предположительно погибла в результате несчастного случая на воде».
Я помню тот вечер.
Шестеро детей сидели в комнате.
Никто не плакал.
Это было страшнее всего.
Они просто смотрели на меня.
Максим первым нарушил тишину.
— А теперь что будет с нами?
Я не знал.
Я не был их отцом.
Мы с Еленой даже не успели пожениться.
По закону я был почти никем.
У детей были дальние родственники, но никто не мог или не хотел забрать сразу всех шестерых.
И тогда я понял, что их собираются разделить.
Максима — к одному родственнику.
Средних — к другому.
Младших — возможно, в приёмную семью.
Я смотрел на них и слышал в голове только одну фразу.
«Все уходят».
Я обещал Максиму, что не уйду.
И я не ушёл.
Следующие несколько лет были самыми тяжёлыми в моей жизни.
Я продал машину.
Отказался от квартиры побольше.
Брал дополнительные смены.
Ремонтировал технику по вечерам.
Спал по четыре-пять часов.
Я научился заплетать косички.
Различать десять видов детского кашля.
Готовить ужин на восемь человек из того, что оставалось в холодильнике.
Научился сидеть под дверью комнаты подростка и ждать, пока он сам захочет поговорить.
Научился не показывать страх, когда денег оставалось на три дня, а до зарплаты была неделя.
Бывали дни, когда я закрывался в ванной, включал воду и просто стоял несколько минут, прислонившись лбом к стене.
Не потому что жалел себя.
А потому что боялся не справиться.
Но потом за дверью раздавался голос:
— Пап, ты скоро?
Первой меня так назвала Алиса.
Ей тогда было четыре.
Она рисовала семью в детском саду и подписала фигурки.
«Мама».
«Максим».
«Саша».
«Миша».
«Катя».
«Даня».
«Алиса».
А возле последней фигурки написала:
«Папа».
Воспитательница показала мне рисунок.
Я вышел из садика и минут десять сидел на скамейке, потому что не мог завести машину.
После этого слово прижилось.
Сначала у младших.
Потом у остальных.
Максим держался дольше всех.
Ему было уже шестнадцать, когда однажды я приехал за ним ночью после драки.
Мы ехали домой молча.
Вдруг он сказал:
— Пап… только маме бы не говори.
И сам замолчал.
Будто понял, что сказал.
Я тоже ничего не ответил.
Только крепче сжал руль.
Это был один из самых счастливых моментов моей жизни.
Прошло десять лет.
Дети выросли.
Дом стал тише.
Кто-то учился.
Кто-то работал.
Кто-то всё ещё жил со мной.
А Максим поступил в университет и уехал в другой город.
Однажды поздним вечером он неожиданно приехал домой.
Без предупреждения.
Я сразу понял, что что-то случилось.
Он вошёл на кухню, снял куртку и даже не поздоровался как следует.
— Пап, мне надо тебе кое-что показать.
— Что случилось?
Он достал телефон.
Руки у него дрожали.
— Я был с ребятами в поездке. В небольшом городке на побережье.
Он открыл фотографию.
Сначала я не понял.
На снимке была женщина лет сорока пяти.
Она стояла возле лавки с фруктами.
Повернулась боком.
Улыбалась продавцу.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело.
— Где ты это взял?
— Я сам снял.
— Максим…
— Посмотри внимательнее.