Но, как оказалось, для семьи мужа всё только начиналось.
Вечером Павел перестал со мной разговаривать.
На следующий день демонстративно отказался от ужина.
На третий начал тяжело вздыхать каждый раз, когда я входила в комнату.
Я знала эту тактику.
Сначала обида.
Потом молчание.
Потом давление.
Раньше я часто уступала, лишь бы в доме снова стало спокойно.
Но на этот раз речь шла не о том, куда поехать отдыхать и кого пригласить на Новый год.
Речь шла о единственном месте, где ещё жила память о моей матери.
На четвёртый день Павел заговорил.
— Марин, ну подумай. Денис не чужой человек.
— Конечно. Он твой брат.
— Тогда почему ты так с ним поступаешь?
— А что я ему сделала?
— Ты отказываешься помочь!
Я посмотрела на мужа.
— Павел, я готова помочь Денису составить план выплат. Посмотреть документы, разобраться с кредитами, найти юриста. Но дарить ему недвижимость я не собираюсь.
— Это не помощь!
— Тогда вы ищете не помощь, а спонсора.
Он хлопнул дверью.
А через два дня я узнала кое-что гораздо более неприятное.
В четверг меня отпустили с работы раньше.
Я приехала домой около четырёх часов.
Открыла дверь своим ключом и уже собиралась позвать мужа, когда услышала его голос из кухни.
Павел говорил по громкой связи.
— Главное, чтобы дача сначала оказалась на мне, — произнёс он.
Я замерла.
Из телефона донёсся голос Дениса.
— Ну а потом мы быстро оформим продажу. Риелтор у меня есть. Если цену немного снизить, покупателя найдём за пару недель.
— А Марине что скажем?
Я почувствовала, как похолодели руки.
Денис рассмеялся.
— Скажешь, что временно переписал на себя. Что хочешь оформить залог под кредит. Она же тебе верит!
— А когда узнает, что мы продали?
— Да никуда она не денется! Пошумит пару дней и успокоится.
Павел молчал.
Потом тихо спросил:
— А сколько мне от продажи достанется?
Я перестала дышать.
Денис ответил не сразу.
— Ну мы же договаривались. Двадцать процентов тебе. Остальное мне на долги и новый старт.
Двадцать процентов.
Вот сколько стоила память о моей матери в глазах собственного мужа.
Не любовь.
Не семья.
Не братская помощь.
Просто двадцать процентов.
— Только смотри, — продолжал Денис, — не говори ей пока про нашу договорённость. Пусть думает, что ты ради семьи стараешься.
Павел усмехнулся.
— Я знаю, как с Мариной разговаривать. Она разводов боится. Ей сорок девять, куда она одна пойдёт? Припугну — согласится.
Мне стало трудно дышать.
Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет я считала этого человека самым близким.
Я поддерживала его, когда он потерял работу.
Платила за машину, когда у него не хватало денег.
Отменила собственный отпуск, чтобы оплатить его лечение после травмы.
И всё это время он, оказывается, был уверен, что я боюсь остаться одна настолько, что позволю отнять у себя даже память о матери.
Я тихо вышла на лестничную площадку.
Постояла несколько минут.
Потом снова открыла дверь, на этот раз громко.
— Паша, я дома!
Когда вошла на кухню, телефон уже лежал экраном вниз.
Муж улыбнулся.
— О, рано сегодня!
— Да, совещание отменили.
— Хорошо.
Он даже не подозревал, что я слышала.
И именно поэтому у меня появился шанс спокойно подготовиться.
В пятницу я взяла выходной.
Сначала поехала к юристу.
Потом проверила документы на квартиру и дачу.
Квартира была куплена мной ещё до брака, а дачу я получила по наследству от матери.
Муж собственником ни того, ни другого не являлся.
Юрист внимательно изучил документы.
— Марина, распоряжаться этой недвижимостью без вашего согласия он не может. Но я советую сохранить документы, проверить доступ к личным кабинетам и не подписывать никаких доверенностей.
Я кивнула.
— А если он начнёт угрожать разводом?
Юрист посмотрел на меня поверх очков.
— Тогда это уже вопрос не недвижимости, а вашего решения о браке.
По дороге домой я заехала в банк, сменила пароли от важных аккаунтов и проверила свои счета.
Вечером приготовила обычный ужин.
Павел вернулся в хорошем настроении.
— Марин, ты сегодня какая-то спокойная.
— А мне есть из-за чего волноваться?
Он внимательно посмотрел на меня.
— Ну… из-за нашей ситуации.
— С Денисом?
— Да.
Я улыбнулась.
— Не переживай. В субботу всё решится.
Глаза мужа оживились.
— Правда?
— Конечно.
Он подошёл и попытался меня обнять.
Я сделала шаг в сторону, будто вспомнила про кастрюлю на плите.
Он ничего не заметил.
В субботу утром Павел вышел из спальни в свежей рубашке.
Побрился.
Даже воспользовался дорогим парфюмом, который я подарила ему на годовщину.
Я сидела на кухне с чашкой кофе.
— Марина, — начал он, — нам нужно поговорить.
— Слушаю.
Он сел напротив.
Выпрямился.
И произнёс заранее приготовленную фразу:
— Если ты не поможешь моему брату, я подам на развод.
Я сделала глоток кофе.
— Хорошо.
Он моргнул.