Когда Денис произнёс эту фразу, я сначала решила, что ослышалась.
— Завтра до обеда освободи большую комнату. Лера с сыном поживут у нас.
Я так и застыла возле плиты с деревянной лопаткой в руке.
На сковороде шипели котлеты, из детской доносился голос нашего пятилетнего Миши, который разговаривал с игрушечным динозавром, а мой муж совершенно спокойно стоял у холодильника и пил минералку.
Будто только что попросил купить хлеб.
— Кто поживёт у нас? — переспросила я.
Денис раздражённо выдохнул.
— Алина, только давай без этого. Лера разводится. С мужем всё, конец. Ей сейчас тяжело. Поживёт здесь месяца два-три, пока разберётся.
3
— Здесь — это где?
Он наконец посмотрел на меня.
— Здесь. В квартире. В большой комнате.
Я даже улыбнулась.
Не потому, что было смешно.
Иногда человек улыбается именно в тот момент, когда понимает: сейчас ему скажут что-то настолько наглое, что мозгу понадобится несколько секунд, чтобы это принять.
— А мы?
— Что мы?
— Мы куда денемся?
— Ты с Мишей можете пока перебраться в маленькую спальню. Я там тоже помещусь. Ничего страшного.
Я медленно выключила плиту.
— Денис, ты сейчас серьёзно предлагаешь мне освободить комнату в моей квартире для твоей сестры?
Он поморщился.
— Началось.
— Что именно началось?
— Вот это твоё вечное «моя квартира».
И тут я поняла, что он действительно не шутит.
Квартира была моей.
Не нашей.
Не купленной в браке.
Не подаренной его родителями.
Она досталась мне от деда за два года до знакомства с Денисом.
Старая трёшка с облезшими стенами и деревянными окнами.
Я сама брала кредит на ремонт.
Сама выбирала плитку.
Сама договаривалась с мастерами.
Сама несколько месяцев жила среди мешков со штукатуркой и коробок.
Денис появился позже.
Сначала — с зубной щёткой.
Потом — с несколькими рубашками.
Через полгода — с чемоданом.
А спустя шесть лет, видимо, решил, что квартира каким-то волшебным образом стала его настолько, что можно раздавать в ней комнаты родственникам.
— Я ничего освобождать не буду, — сказала я.
Денис поставил бутылку на стол.
— Лера с ребёнком остаётся практически на улице.
— У Леры есть родители.
— У мамы двухкомнатная квартира.
— Прекрасно.
— Там тесно.
Я посмотрела на него.
— То есть у твоей мамы тесно, поэтому тесно должно стать мне и нашему сыну?
— Не передёргивай.
— Я ничего не передёргиваю.
Денис повысил голос:
— Господи, да что тебе стоит помочь человеку?!
Вот эта фраза меня задела.
Не «нам помочь».
Не «давай обсудим».
Не «как ты на это смотришь».
А что тебе стоит.
Как будто расплачиваться за его великодушие должна была я.
— Если ты так хочешь помочь сестре, — сказала я, — сними ей квартиру.
Он усмехнулся.
— За какие деньги?
— За свои.
Улыбка исчезла.
— То есть свои квадратные метры тебе жалко, а мои деньги не жалко?
Я несколько секунд смотрела на него.
— Денис… ты сейчас сам услышал, что сказал?
Он отвернулся.
Разговор можно было закончить уже тогда.
Но Денис решил нанести последний удар.
— В общем, я ей уже сказал, что она может приезжать.
Внутри меня словно что-то оборвалось.
— Что?
— Они завтра будут здесь.
— Ты пригласил человека жить в моей квартире, не спросив меня?
— Я знал, что ты устроишь этот цирк.
— Поэтому решил вообще не спрашивать?
— Потому что мы семья!
Я тихо рассмеялась.
— Очень удобное слово.
— Что?
— «Семья». Когда тебе нужно распорядиться моей квартирой — мы семья. Когда нужно заплатить за жильё сестры — это уже твои деньги.
Денис покраснел.
— Ты бессердечная.
— Возможно.
— Мелочная.
— Может быть.
— Эгоистка.
— И всё равно Лера сюда не переедет.
Он резко оттолкнул стул.
— Тогда я тоже уйду!
Я посмотрела на него.
Раньше эта фраза напугала бы меня.
Наверное, я начала бы успокаивать его, объяснять, искать компромисс.
Но в тот вечер произошло что-то странное.
Я вдруг поняла, насколько устала бояться чужого недовольства.
— Хорошо, — сказала я.
Денис застыл.
Он явно ожидал другой реакции.
— Что хорошо?
— Уходи.
Ночью он не вернулся.
Утром тоже.
Я отвела Мишу в садик, вернулась домой и впервые за долгое время просто сидела на кухне в тишине.
Мне было тяжело.
Но одновременно удивительно спокойно.
Около одиннадцати кто-то вставил ключ в замок.
Я нахмурилась.
Дверь открылась.
На пороге стояла Лера.
За ней — мальчик лет четырёх.
Рядом — два чемодана.
А позади них Денис.
У меня перехватило дыхание.
— Ты что делаешь?
Денис даже не смутился.
— Я же говорил, они сегодня приезжают.
— А я сказала, что никто сюда не переезжает.
Лера виновато улыбнулась.
— Алин, ну не начинай прямо с порога. Я же ненадолго.
И шагнула внутрь.
Вот только в тот момент меня волновала уже не Лера.
Я смотрела на ключ в её руке.
— Откуда у тебя ключ?
Повисла тишина.