Просто утром возле ФАПа уже сидели восемь человек.
И баба Клава, увидев её, сказала:
— Слава богу, не сбежала наша докторша.
Жизнь продолжилась.
Марина приходила почти каждый день.
Алина сначала не разговаривала.
Потом стала отвечать.
Коротко.
Через неделю Марина принесла фотографию.
На ней была совсем молоденькая девушка с животом под широким свитером.
— Это я.
— Вижу.
— За неделю до родов.
Алина долго смотрела.
— Кто фотографировал?
— Подруга.
— Она знала?
— Да.
— А бабушка нет.
— Нет.
Марина сжала пальцы.
— Я собиралась оставить тебя.
Алина подняла глаза.
— Что?
— До родов собиралась. Купила две распашонки. Спрятала. Думала, сниму комнату, устроюсь работать.
— И?
— Потом приехал твой отец.
Это было новым.
— Кто?
— Сергей. Парень, с которым я встречалась.
— Мой отец жив?
— Не знаю.
— Вы никогда не говорили ему?
— Сказала.
Марина горько усмехнулась.
— Он ответил, что ребёнок не его. Дал мне деньги и уехал.
Алина почувствовала холод.
— И тогда вы решили отказаться?
— Не сразу.
Марина заплакала.
— Когда тебя принесли после родов, ты вцепилась пальцами мне в мизинец.
Алина отвернулась.
— Не надо.
— Я помню это каждый день.
— Если помнили, почему не нашли?
Марина замолчала.
Потом сказала честно:
— Потому что построила другую жизнь. И боялась её разрушить.
— У вас есть семья?
— Муж. Сын и дочь.
— Они знают?
— Нет.
Алина усмехнулась.
— Конечно.
— Я расскажу.
— Когда?
Марина не ответила.
— Вот именно.
Прошёл месяц.
Марина всё ещё молчала.
И тогда произошло то, чего никто не ожидал.
В ФАП ворвался парень лет семнадцати.
— Вы Алина?
— Да.
— Я Егор.
Он тяжело дышал.
— Сын Марины Николаевны.
Алина медленно встала.
— И?
— Мама сказала.
— Всё?
— Всё.
Парень смотрел на неё.
Потом неожиданно улыбнулся.
— Я вообще-то думал, что сестры у меня нет.
Алина не знала, что ответить.
— Теперь есть.
За ним вошла девочка.
Лет пятнадцати.
С длинной косой.
Красные глаза.
— Я Полина.
— Я догадалась.
Полина долго смотрела на неё.
А потом выпалила:
— Можно вас обнять?
Алина замерла.
За всю жизнь её обнимали многие.
Воспитатели.
Подруги.
Дети.
Но никогда — младшая сестра.
— Можно.
Полина бросилась к ней.
А потом расплакалась.
— Почему вы плачете?
— Потому что мама дура.
Алина неожиданно рассмеялась.
Егор тоже.
Так они впервые втроём и стояли посреди маленького ФАПа.
Через неделю пришёл муж Марины.
Виктор.
Большой молчаливый мужчина.
Снял шапку.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Я всё знаю.
— Соболезную.
Он впервые улыбнулся.
Потом посерьёзнел.
— На Марину я зол.
— Это ваше дело.
— Моё.
Он кивнул.
— А к тебе вопросов нет. Ты ничего ни у кого не отняла.
— Спасибо.
— И ещё.
— Что?
— Если захочешь приходить к нам — приходи.
— А если не захочу?
— Тогда мы будем ждать.
Это Алине понравилось.
Без давления.
Без «ты должна».
Без «мы же семья».
Просто ждать.
Постепенно Бережки перестали быть чужим местом.
Анна Павловна научила её печь пироги.
Егор таскал в ФАП дрова.
Полина приходила после школы просто поболтать.
Марина держалась осторожно.
Не называла Алину дочкой.
Не пыталась обнимать.
Не требовала прощения.
Однажды зимой она принесла старую коробку.
— Что там?
— Твои вещи.
Алина замерла.
Внутри лежали две крошечные распашонки.
Пожелтевшие.
И маленький вязаный чепчик.
— Я сохранила.
— Зачем?
— Не знаю.
— Двадцать три года?
— Да.
Алина долго держала в руках крохотную ткань.
— Значит, вы всё-таки ждали ребёнка.
— Да.
— И всё равно оставили.
Марина опустила голову.
— Да.
Алина закрыла коробку.
— Я пока не могу понять вас.
— Я знаю.
— Может, никогда не смогу.
— Знаю.
— Но ненавидеть вас тоже больше не хочу.
Марина закрыла глаза.
Для неё этих слов оказалось достаточно.
Весной Анна Павловна заболела.
Пневмония.
Температура.
Слабость.
Алина почти не отходила от неё.
Однажды ночью бабушка проснулась и увидела внучку возле кровати.
— Ты чего не спишь?
— Давление проверяю.
— Врёшь.
— Немного.
— Боишься?
Алина помолчала.
— Боюсь.
Анна Павловна улыбнулась.
— Значит, родная.
— Почему?
— За чужих так не боятся.
Алина взяла её за руку.
— Не умирайте.
— Даже не собиралась. У меня огород не посажен.
Через неделю Анна Павловна пошла на поправку.
А через месяц в деревне праздновали её семидесятилетие.
За длинным столом сидели все.
Марина.
Виктор.
Егор.
Полина.
Петрович.
Соседи.
Пациенты.
Алина сидела рядом с бабушкой.
В какой-то момент Анна Павловна постучала вилкой по стакану.
— Тихо!
Все замолчали.
— Я тост скажу.
— Только коротко! — крикнул Петрович.
— Ты у меня сейчас коротко за дверь выйдешь.