— Она специально это делает, Ира. Демонстративно.
Валентина Сергеевна говорила в трубку тихим, обиженным голосом.
— Мы всей семьёй садимся ужинать, а Ольги нет. Потом приходит, достаёт свои контейнеры и ест одна. Будто мы ей чужие.
Ирина прикрыла глаза.
Она прекрасно знала этот тон матери.
Валентина Сергеевна не просто жаловалась.
Она уже вынесла приговор.
— Мам, может, она просто поздно приходит?
3
— Каждый день?
— Она на скорой работает.
— И что? Семья должна оставаться семьёй.
Ирина вздохнула.
— Хорошо. В субботу приеду.
— Вот и сама увидишь.
Валентина Сергеевна положила трубку с уверенностью человека, который наконец вызвал независимого эксперта и теперь ждал официального подтверждения своей правоты.
Ольге было тридцать.
Она работала фельдшером.
Муж Алексей трудился на заводе.
У них росли двое детей: шестилетний Миша и трёхлетняя Аня.
Все пятеро жили вместе с Валентиной Сергеевной в трёхкомнатной квартире.
После смерти мужа свекровь решила, что именно она теперь отвечает за порядок в семье.
Обед — ровно в час.
Ужин — в семь.
Борщ по понедельникам.
Котлеты по вторникам.
Рыба по четвергам.
Меню висело на холодильнике под магнитом в виде красного яблока.
Валентина Сергеевна гордилась своей системой.
И только Ольга никак в неё не вписывалась.
Её смена могла начаться в шесть утра.
Или в два дня.
Или в десять вечера.
Иногда она работала двенадцать часов.
Иногда шестнадцать.
Иногда приезжала домой после ночи, в которую успевала увидеть инфаркт, аварию, пьяную драку и ребёнка с высокой температурой.
Но Валентина Сергеевна видела другое.
Ольга опять не села за общий стол.
А значит — не уважает семью.
В субботу Ирина приехала утром.
Мать встретила её почти торжественно.
— Вот посмотри сама.
— Где Ольга?
— На смене. Вернётся часов в девять.
— А Лёша?
— На работе.
На кухне пахло жареным луком.
В комнате дети смотрели мультики.
Ирина заметила на стиральной машине записку:
«Лёша, если будешь стирать, Анины вещи лежат отдельно».
На холодильнике стоял пакет с лекарствами.
На нём почерком Ольги:
«Маме — после еды».
Ирина ничего не сказала.
— Видишь? — продолжала Валентина Сергеевна. — Я здесь для всех стараюсь. Готовлю. Детей смотрю. А она приходит и даже моего супа не хочет.
— Может, спросим почему?
Свекровь поджала губы.
— Я и так всё вижу.
Ольга вернулась без двадцати девять.
Дверь открыла почти бесшумно.
Сняла куртку.
На лице — усталость.
Под глазами — тёмные круги.
Руки красные от антисептика.
— О, Ирина. Привет.
— Привет. Тяжёлая смена?
Ольга слабо улыбнулась.
— Обычная.
Она заглянула в детскую.
Поцеловала спящих детей.
Потом пришла на кухню и открыла холодильник.
Достала контейнер.
Ирина смотрела.
— Ты сейчас будешь есть?
— Ага.
— Одна?
Ольга остановилась.
Кажется, всё поняла.
— Мама пожаловалась?
Ирина не стала врать.
— Да.
Ольга закрыла глаза на секунду.
Потом поставила контейнер в микроволновку.
— Ясно.
— Она думает, что ты специально не садишься с ними.
Ольга усмехнулась.
— Специально?
— Именно.
Микроволновка загудела.
— Ирина, я сегодня ушла из дома в пять двадцать утра.
— Знаю.
— В час дня мы везли мужчину с подозрением на инсульт.
В три — женщину после аварии.
В пять я съела половину бутерброда.
Потом вызов за вызовом.
Она устало потерла лицо.
— Когда ваша мама ужинала в семь, я держала капельницу в машине скорой.
Ирина молчала.
— А когда я прихожу после ночной, они уже завтракают.
— Тогда почему контейнеры?
Ольга посмотрела на холодильник.
— Сейчас покажу.
Она открыла дверцу.
— Вот мои.
Несколько контейнеров.
— А это Мишины завтраки. Он плохо ест в садике, поэтому я кормлю его дома.
Следующая полка.
— А это для Ани.
— Почему отдельно?
— У неё аллергия на морковь и тыкву.
Ирина нахмурилась.
— Мама знает?
Ольга рассмеялась.
Но как-то устало.
— Я ей говорила три раза.
— И?
— Она ответила, что «в наше время никаких аллергий не было».
Ирина почувствовала неприятный холод внутри.
Ольга показала дальше.
— Вот бульон Алексею на смену. Он любит куриный.
— Мама говорит, что он ест её суп.
— Нет. Он четыре года носит мой бульон.
Ирина уже ничего не говорила.
— А это что?
Она показала на банку с тёмным вареньем.
— Черноплодка.
— Мама каждый вечер его ест.
— Знаю.
— Ты делала?
— Осенью.
— Когда?
— В воскресенье.
— В выходной?
Ольга посмотрела на неё.
— А когда ещё?
Микроволновка пискнула.
Ольга достала ужин.
Рис.
Курица.
Брокколи.
— Я готовлю всё по воскресеньям. На неделю.
— Только себе?
Ольга вдруг рассмеялась.
— Ирина, ты сейчас серьёзно?
Она начала доставать контейнеры.
«Миша».
«Аня».
«Лёша».
«Мама».
И только несколько были подписаны: