Он поморщился.
— Я был злой.
— Отлично. Найди.
— Вера, ну хватит.
— Нет, Рома.
Я улыбнулась.
— Как раз хватит.
Он стоял ещё несколько секунд.
Потом спросил:
— И это всё?
Я посмотрела на него.
Когда-то я представляла этот момент иначе.
Мне казалось, что буду плакать.
Что скажу ему всё, что копилось годами.
Что заставлю понять, сколько боли он мне причинил.
Но ничего этого не хотелось.
— Да.
Я открыла дверь.
— Всё.
Он медленно пошёл вниз по лестнице.
Я закрыла дверь.
Кирилл выглянул из комнаты.
— Папа?
— Да.
— Что хотел?
Я сняла пальто.
— Старый проект восстановить.
Сын улыбнулся.
— Не получилось?
Я подошла к столу.
Там лежали чертежи нашего нового объекта — небольшой школы.
Не небоскрёб.
Не торговый центр.
Но полностью мой проект.
Я провела ладонью по листу.
— Некоторые проекты проще построить заново.
Кирилл кивнул и вернулся к урокам.
Я подошла к окну.
За стеклом медленно падал снег.
На подоконнике цвела герань.
Когда-то я думала, что любовь похожа на строительство: если фундамент дал трещину, нужно работать ещё усерднее, укреплять стены, латать перекрытия, спасать здание любой ценой.
Теперь я знала другое.
Есть трещины, которые не нужно прятать под красивым фасадом.
Иногда они просто показывают, что дом давно перестал быть твоим.
Я выключила настольную лампу и посмотрела на новый чертёж.
Чистые линии.
Точные расчёты.
Надёжный фундамент.
На этот раз моё имя стояло внизу страницы первым.
И мне больше не хотелось, чтобы кто-то называл это случайностью.
Потому что иногда женщине нужно не доказать всем, кто построил чужую империю.
А наконец перестать быть её фундаментом — и построить свою.