— Прости.
— Я простила.
Он вскинул голову.
— Правда?
— Давно.
На его лице мелькнула надежда.
— Тогда…
— Но назад тебя не приму.
Надежда исчезла так быстро, будто кто-то выключил свет.
— Почему?
Вера улыбнулась.
Спокойно.
— Потому что прощение — это не билет обратно.
Он долго смотрел на неё.
— У тебя кто-то есть?
Вера удивилась.
Потом рассмеялась.
— Вот мужчины… Вам обязательно кажется, что женщина может не захотеть вас только потому, что появился другой мужчина.
— Значит, нет?
— Какая разница?
Она надела перчатки.
— У меня есть я. Мне этого впервые за двадцать три года достаточно.
Виктор опустил букет.
— И всё?
— Нет.
Вера посмотрела на него мягче.
— Спасибо тебе.
Он растерялся.
— За что?
— За то, что ушёл.
Виктор словно получил пощёчину.
— Если бы ты тогда остался, я бы, наверное, до сих пор пыталась заслужить твоё одобрение. Кремы покупала. Руки прятала. Фермы стеснялась. А теперь у меня своё маленькое производство. Через месяц запускаем ещё одну сыроварню. Дочь помогает с продажами. Я впервые понимаю, что могу гораздо больше, чем думала.
Виктор смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Я ничего не знал.
— Ты давно мной не интересовался.
За воротами громко замычала корова.
Вера посмотрела на часы.
— Мне пора.
— Вер…
Она остановилась.
— Что?
— Можно я хотя бы иногда буду тебе звонить?
Вера подумала.
— По делу — звони. Дети у нас общие. Жизнь длинная. Врагами быть незачем.
— А цветы?
Она посмотрела на розы.
— Отнеси своей матери. Ты у неё давно не был.
И ушла.
На этот раз Виктор не пытался её остановить.
Весна пришла рано.
В конце марта снег начал быстро оседать, крыши закапали, а вдоль дороги к ферме появились первые тёмные проталины.
Однажды утром Вера вышла из коровника и увидела у ворот незнакомую машину.
Возле неё стоял мужчина лет пятидесяти в резиновых сапогах и держал в руках переноску с лекарствами.
Это был новый районный ветеринар Андрей.
— Вера Ивановна?
— Я.
— Мне сказали, у вас телёнок плохо ест.
— Пойдёмте.
Через сорок минут Андрей вышел из стойла и сказал:
— Ничего страшного. Но пару дней понаблюдаем.
Он уже собирался уходить, потом вдруг посмотрел на её руки.
Вера заметила этот взгляд.
Старая боль на секунду кольнула где-то глубоко.
А Андрей неожиданно произнёс:
— Хорошие руки.
Она нахмурилась.
— Какие?
— Надёжные. Животные таких не боятся.
Вера замерла.
А потом улыбнулась.
Не потому, что мужчина сделал ей комплимент.
А потому, что впервые услышала о своих руках именно то, что сама уже давно поняла.
Прошло ещё несколько месяцев.
У Веры на кухне теперь стояли банки с травами для новых сортов сыра, на холодильнике висели заказы из областного центра, а на окне рос базилик.
Однажды вечером она вернулась домой после фермы, вымыла руки и нанесла крем.
Медленно, тщательно.
Не пряча мозоли.
Не пытаясь сделать ладони другими.
Просто заботясь о них.
Потом подошла к окну.
За деревней садилось солнце.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Андрея:
«Завтра после работы ярмарка в городе. Поедем? Там обещают хороший кофе».
Вера улыбнулась.
Написала:
«Поедем».
Потом поставила телефон на стол и снова посмотрела на свои ладони.
Когда-то мужчина, которого она любила, заставил её поверить, что за них должно быть стыдно.
Теперь Вера знала другое.
Некоторые руки мягкие, потому что им никогда не приходилось удерживать тяжёлую жизнь.
А некоторые становятся грубыми именно потому, что годами держат на себе дом, детей, работу и тех, кого любят.
Она выключила свет и пошла спать.
Завтра ей снова предстояло встать в четыре утра.
Но теперь впереди была не просто очередная дойка.
Впереди была её собственная жизнь.
И впервые за много лет Вере хотелось узнать, какой она будет.