Рассказывала о ветеринарном уходе, расходах на содержание, качестве кормов и о том, как правильно организовать хозяйство.
Алла Борисовна слушала с неожиданным интересом.
— И всё это выгодно?
— В деньгах — не всегда, — ответила София. — Но мы и не строили ферму ради прибыли. Это наш образ жизни. Нам нравится знать, чем питаемся, и заботиться о животных.
— А я думала…
Она осеклась.
София посмотрела на неё.
— Что именно?
Свекровь смутилась.
— Что в деревне живут только те, кому не удалось устроиться в городе.
София помолчала.
Потом произнесла:
— Знаете, моя бабушка прожила здесь семьдесят восемь лет. У неё было четыре класса образования. Она не знала иностранных языков, не бывала за границей и никогда не носила дорогих вещей.
Алла Борисовна молча слушала.
— Но когда моя мама заболела, бабушка одна подняла нас с братом. Она выращивала овощи, держала скотину, продавала молоко и каждый месяц откладывала деньги на наше образование.
Голос Софии стал чуть тише.
— Когда я поступила в университет, бабушка подарила мне старую жестяную коробку. Там лежали её сбережения. Почти всё, что она накопила за много лет.
— И ты взяла?
— Нет. Я уже получила грант. А деньги мы потратили на ремонт её дома. Бабушка тогда сказала одну вещь, которую я запомнила навсегда.
София на мгновение улыбнулась.
— «Никогда не стыдись земли, которая тебя вырастила. Стыдиться нужно только пустого сердца».
Алла Борисовна опустила глаза.
Почему-то эти слова задели её сильнее, чем все сегодняшние ответы невестки.
Ведь она сама когда-то приехала из маленького городка.
И очень долго делала вид, будто этого никогда не было.
Разговор, которого никто не ожидал
Когда они вернулись на террасу, Максим ушёл на кухню готовить кофе.
Свекровь долго молчала, разглядывая свои руки с безупречным маникюром.
Потом вдруг спросила:
— София, можно тебе кое в чём признаться?
— Конечно.
— Я тоже выросла не в столице.
София удивлённо подняла глаза, но ничего не сказала.
— Мой отец был трактористом. Мама работала на молочной ферме. Мы жили в маленьком доме с печкой. Зимой у нас замерзала вода в ведре возле двери.
Алла Борисовна невесело усмехнулась.
— А когда я поступила в институт, однокурсницы смеялись над моим говором. Над одеждой. Над тем, что я не знала названий дорогих ресторанов.
Она провела пальцем по краю чашки.
— Мне было так стыдно, что я начала всем рассказывать, будто родилась в столице.
— И вам поверили?
— Со временем да. А потом я и сама почти поверила.
Женщина тяжело вздохнула.
— Знаешь, что самое страшное? Я всю жизнь боялась, что кто-нибудь снова назовёт меня деревенщиной. А сегодня сама пришла в твой дом и произнесла это слово.
София ответила не сразу.
— Наверное, иногда мы сильнее всего обижаем людей за то, что когда-то причиняло боль нам самим.
Свекровь подняла голову.
В её глазах стояли слёзы.
— Ты очень мудрая девушка, София.
— Нет. Просто моя бабушка многому меня научила.
Алла Борисовна слабо улыбнулась.
— Жаль, что я не познакомилась с ней.
— Мне тоже.
Они некоторое время сидели молча.
Но теперь это было другое молчание.
Не холодное и натянутое, а спокойное, почти родственное.
Старый конверт
Перед отъездом Алла Борисовна неожиданно попросила у Максима разрешения остаться ещё на несколько минут.
— Мне нужно кое-что достать из машины.
Она вернулась с небольшим кожаным портфелем.
В нём лежал пожелтевший конверт.
— София, я много лет храню одну фотографию. Никому её не показывала. Даже Максиму.
На снимке стояла молодая девушка в простом платье, рядом с пожилой женщиной возле деревянного дома.
Девушка удивительно напоминала Аллу Борисовну.
— Это я и моя мама, — тихо объяснила свекровь. — Последнее лето перед моим отъездом.
Максим подошёл ближе.
— Мам, почему я никогда не видел эту фотографию?
— Потому что я была глупой, сынок. Мне казалось, будто прошлое делает меня хуже.
Она посмотрела на Софию.
— Можно попросить тебя об одной вещи?
— Конечно.
— Когда в следующий раз поедешь к своим родителям… возьми меня с собой.
София улыбнулась.
— С удовольствием.
— Я уже тридцать лет не была в местах, похожих на те, где выросла. Наверное, пора вспомнить, кто я такая.
Максим молча обнял мать.
И впервые за долгие годы она позволила себе заплакать у него на плече.
Возвращение
Через три недели Алла Борисовна приехала снова.
Но теперь вместо строгого костюма на ней были удобные джинсы, мягкий свитер и обычные кроссовки.
В руках она держала большую корзину.
— Это тебе, Соня.
Внутри лежали старые кулинарные записи, несколько фотографий и потёртая тетрадь.
— Рецепты моей мамы. Я нашла их на антресолях. Там есть творожные ватрушки, пироги с капустой и настоящий деревенский хлеб.
— Какое сокровище! — искренне обрадовалась София.
— Я подумала… может, приготовим что-нибудь вместе?
В тот день они долго возились на кухне.