На свадьбе сестры для меня не нашлось места. Когда жених ушёл, мама велела мне сесть на его стул

Ещё бы я не помнила. Лера взяла деньги с их общего счёта и одолжила подруге. Когда Денис обнаружил пропажу, сестра сказала, что перевод делала я. И я, уже стоя перед ним на лестничной площадке, согласилась. Мне тогда казалось, что через неделю деньги вернутся и обоим станет легче. Деньги вернулись через полгода. За это время Денис ещё дважды жаловался мне, что ему бывает трудно верить Лере. Оба раза я убеждала его, что он слишком подозрителен.

— Да, мама. Помню. Именно поэтому я ему сегодня звонить не буду.

Я положила трубку и едва не подняла её снова. Даже нашла его номер. У меня уже была готова первая фраза: «Денис, я знаю, тебе сейчас тяжело». Потом я представила, как ему будет читать эту фразу от меня, человека, который однажды убедил его сомневаться в собственных глазах. И закрыла экран.

В понедельник я вернулась домой. В прихожей стояли мамины туфли. Запасной ключ я отдала ей много лет назад, после того как у меня ночью прорвало трубу. Она давно пользовалась им, когда ей так было удобнее.

На кухне сидела Лера. Мама разложила рядом с ней три листа. На первом был список гостей, на втором — расходы, на третьем я увидела имя Дениса и номер его отца. Мама уже успела придумать, кому из них следует позвонить первым.

Тётя Галина стояла у раковины и мыла стакан. Увидев меня, она выключила воду.

— Вера, — сказала сестра, — мне кажется, он думает, что у нас с Антоном было что-то ещё.

— А было?

Лера покосилась на маму.

— Я не знаю, что считать. Я хотела, чтобы он приехал. Хотела посмотреть на него и понять, что чувствую. А потом Денис нас увидел, и я сразу придумала, как это объяснить.

Мама подвинула ко мне список.

— Вот это ты ему и скажешь. Спокойно, своими словами.

— Думаю, Денис уже достаточно слышал моих слов.

Наверное, в тот день я впервые рассказала при маме, как всё было с переводом. Лера сперва хотела меня перебить. Потом положила ладони на стол и дослушала. Когда я дошла до того, как Денис приходил ко мне советоваться, она опустила голову.

— Ты мне обещала, что никогда ему не расскажешь, — сказала она.

— Да. И я сожалею, что пообещала.

Мама встала так резко, что ножка стула задела плинтус.

— Она всю ночь проплакала, а вы сидите и вспоминаете деньги!

— Я тоже здесь, мам, — сказала Лера.

Мама застыла. Лера повторила, уже громче:

— Я здесь. Можно я сама договорю?

Я думала, сестра сейчас попросит меня простить её. Вместо этого она спросила, можно ли остаться у меня на ночь. Я сказала, что сегодня хочу побыть одна. Потом попросила маму вернуть ключ.

Мама положила его на стол и вышла первой. Лера долго застёгивала пальто. Уже у двери спросила:

— Синее платье ты выбросила?

— Оно в шкафу.

Она кивнула и ушла. Галина осталась на чай. Она нашла засохший кусочек лимона, разрезала его пополам и выжала обе половинки в чайник. Мы сидели у открытой форточки. Через двор кто-то шёл с охапкой тюльпанов, завернутых в газету. Впервые за эти дни я смогла проследить глазами за чем-то до конца, ни разу не взглянув на телефон.

До июня мы с Лерой почти не разговаривали. От Галины я знала, что Денис забрал вещи, а Лера по одному обзвонила самых близких гостей. Одним сказала, что свадьбу отменили. Другим, когда те настаивали на подробностях, честно ответила, что пока не может о них говорить. Потом написала Денису сама. Он ответил через две недели. Поблагодарил за письмо и сказал, что возвращаться не будет.

В конце июня она впервые пришла ко мне в мастерскую. Постучала, хотя дверь была открыта. Принесла два стаканчика кофе и долго держала их в руках, пока я не освободила место на столе.

— Я пару раз писала тебе извинение, — сказала она. — Каждый раз в конце приписывала какую-нибудь просьбу. Вчера заметила и всё стёрла.

Она сняла картонную крышку со своего стаканчика.

— Вера, место для тебя было. Я согласилась тебя вычеркнуть. Быть рядом с тобой мне хотелось только при условии, что ты будешь говорить то, что мне удобно слышать. Ты правильно догадалась ещё тогда, по телефону. А я сделала вид, что ты придираешься.

С улицы потянуло тёплым дождём. Я подвинула ей второй стул. Мы выпили кофе, и она ушла прежде, чем я успела, по старой привычке, спросить, какая помощь ей теперь нужна.

В сентябре я устроила ужин в мастерской. Позвала Галину, двух подруг и Леру. Маме тоже написала. Она впервые спросила, можно ли прийти пораньше, и дождалась моего ответа. Принесла яблочный пирог и, пока я резала хлеб, разложила тарелки.

К вечеру окна запотели. Я надела то самое синее платье. Лера увидела меня в нём, замерла на мгновение, а потом спросила:

— Можно я поставлю телефон на полку? Хочу одну фотографию, где мы все вместе.

Она запустила таймер и побежала к столу. Галина подвинулась, освободив ей место. Я потянулась за хлебом и задела рукавом стакан. Мама принесла полотенце. Мы засмеялись в ту самую секунду, когда сработала камера.

На снимке у Леры закрыты глаза, у мамы в руках мокрое полотенце, а у меня на синем платье видно большое тёмное пятно. Фотографию я распечатала и повесила над рабочим столом. Рядом с тем самым гвоздиком.

5