Теперь она стала «серьёзно».
Мы сели.
Кристина десять минут говорила о маме.
О погоде.
О каких-то знакомых.
Я ждала.
Наконец она выдохнула:
— Вика, у нас проблемы.
Вот оно.
— Какие?
— У Михаила всё плохо с работой. Потом неудачно вложились. Несколько кредитов. Дача в залоге.
Я слушала.
— Нам нужны деньги.
— Сколько?
Она быстро ответила:
— Пятьсот тысяч.
Пауза.
— На полгода. Максимум год.
Я смотрела на сестру.
Она нервно сжимала сумку.
— Ты же можешь, — добавила Кристина. — Для тебя сейчас это не такая большая сумма.
Вот эта фраза была почти идеальной.
Не:
«Мне стыдно просить».
Не:
«Прости за прошлое».
Не:
«Я понимаю, какое имею право».
А:
«Ты же можешь».
Я поднялась.
— Подожди.
Открыла нижний ящик.
Достала старую папку.
Кристина удивлённо наблюдала.
Я раскрыла её.
Положила перед сестрой пожелтевшую смету.
— Узнаёшь?
Она нахмурилась.
— Что это?
— Ваш участок.
Я показала итоговую строку.
— Двести восемьдесят шесть тысяч рублей.
Кристина посмотрела на меня.
— Что?
— Стоимость моей работы семь лет назад.
Её лицо изменилось.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Ты решила вспомнить эту древность?
— Ты пришла поговорить о деньгах.
— Это другое!
— Почему?
— Ты тогда помогла семье!
Я посмотрела на неё.
— Вот именно.
Кристина вскочила.
— Ты хочешь выставить мне счёт?!
— Нет.
— Тогда зачем это показываешь?
— Потому что тебе кажется, будто помощь всегда должна двигаться в одну сторону.
Она замолчала.
— Когда тебе нужен был проект, я была сестрой.
Когда понадобилось продолжение бесплатно — тоже сестрой.
Когда ты решила выйти замуж за моего жениха, я почему-то перестала быть сестрой.
— Опять Михаил…
— Нет.
Я покачала головой.
— Не Михаил.
Кристина растерялась.
— А что тогда?
— Ты.
В комнате стало тихо.
— Я много лет думала, что злюсь из-за мужчины. Потом поняла: Михаил сделал свой выбор, и хорошо, что сделал его до свадьбы со мной.
Кристина побледнела.
— Спасибо ему за это.
— Вика…
— Мне было больно не потому, что он ушёл.
Я посмотрела сестре в глаза.
— Мне было больно, что ты после этого позвонила и попросила прийти на вашу свадьбу, потому что «мы же семья».
Она отвела взгляд.
— Я была молодой.
— Я тоже.
— Люди ошибаются.
— Конечно.
— Тогда почему ты до сих пор меня наказываешь?
Я неожиданно улыбнулась.
— Кристина, я тебя вообще не наказываю.
— А что это сейчас?
— Граница.
— Какая ещё граница?
— Между «я могу помочь» и «я обязана помочь».
Она молчала.
Кристина снова села.
Впервые за весь вечер её уверенность исчезла.
— У нас правда всё плохо.
Я видела.
Новые туфли были недорогими.
Сумка старая.
Под глазами усталость.
Кольцо она постоянно крутила вокруг пальца.
Мне стало её жалко.
Да.
Несмотря ни на что.
Потому что передо мной сидела моя сестра.
Не та двадцатисемилетняя красавица, которая однажды решила, что имеет право взять чужое и назвать это любовью.
А уставшая женщина сорока с лишним лет, которой страшно.
Но жалость и обязанность — не одно и то же.
— Михаил знает, что ты здесь?
Она замерла.
— Да.
Я поняла по лицу.
— Нет.
Кристина закрыла глаза.
— Нет.
— Почему?
— Он бы не позволил.
— Просить у меня?
Она кивнула.
И вдруг тихо добавила:
— Он бы скорее продал дачу.
Вот теперь я удивилась.
— Так продайте.
— Вика…
— Если она под залогом и вы не тянете кредиты — продайте.
— Мы столько туда вложили.
Я посмотрела на неё.
На секунду вспомнились мои старые чертежи.
Дорожки.
Беседка.
Сад.
Тот самый проект.
— Иногда приходится отпускать вещи, в которые вложил слишком много.
Кристина подняла глаза.
Мы обе поняли, что говорим уже не о даче.
Она ушла минут через двадцать.
У двери вдруг остановилась.
— Можно спросить?
— Да.
— Ты счастлива?
Вопрос застал меня врасплох.
Я посмотрела в сторону кабинета.
Сергей работал там за закрытой дверью и намеренно не вмешивался.
На кухне тихо гудел чайник.
За окном темнел наш небольшой сад.
— Да.
Кристина кивнула.
Потом тихо сказала:
— Я думала, ты останешься одна.
Я не обиделась.
— Я тоже так думала.
— А Михаил…
Она замолчала.
— Что Михаил?
Кристина усмехнулась.
Очень грустно.
— Ничего.
И вышла.
Через три дня позвонила мама.
Я заранее знала зачем.
— Вика, ну нельзя же так.
— Как?
— Родной сестре отказать.
— Можно.
— У неё беда.
— Я знаю.
— Ты могла помочь.
— Могла.
— Деньги же у тебя есть!
Я закрыла глаза.
Когда-то эта фраза заставила бы меня чувствовать себя виноватой.
Теперь — нет.
— Мам.
— Что?
— Если человек может что-то отдать, это ещё не значит, что другой имеет право это требовать.
— Но семья…
— Я люблю тебя.
Мама замолчала.
— Правда люблю.