— Нет, Полина. Я думаю, что если дача принадлежит мне, то имею право решать, кого приглашать. И это право не делает меня плохим человеком.
— Мама тебе этого не простит.
— Ей не за что меня прощать.
Я положила трубку.
Через несколько минут позвонила свекровь.
Но на этот раз её голос был другим.
Не повелительным.
Почти жалобным.
— Оксаночка, ну неужели нельзя по-человечески? Мне ведь уже немало лет.
— Галина Степановна, я всегда рада видеть вас, когда мы договариваемся заранее.
— Но я же мать Артёма.
— Я это знаю. И именно поэтому надеялась, что вы уважаете его семейные планы.
Она вздохнула.
— Раньше семьи были дружнее.
— Может быть. Но дружба и близость не должны строиться на том, что один человек постоянно уступает, а другой никогда не спрашивает разрешения.
Свекровь помолчала.
— Полина сказала, что ты нас нарочно опозорила.
— Я всего лишь выполнила своё обещание: эти выходные мы проводим вчетвером.
— А если бы мы стояли у ворот под дождём?
— Я бы подсказала ближайшую гостиницу. Но это всё равно не стало бы приглашением в мой дом.
Она ничего не ответила.
И вдруг мне стало её немного жаль.
Возможно, она действительно привыкла думать, что близость означает отсутствие границ.
Но жалость не заставила меня изменить решение.
Около восьми вечера Артём отправился забрать заказанные детьми десерты у главных ворот.
Вернувшись, он долго не мог перестать улыбаться.
— Ты не поверишь, что там происходит.
Оказалось, при аренде беседки Полина внесла довольно крупный залог за уборку.
Вернуть его можно было только после проверки площадки администратором.
Игорь же решил, что после отдыха можно просто оставить всё как есть.
На столе лежали пластиковые тарелки, возле мангала валялась упаковка от угля, а решётка была покрыта застывшим жиром.
Когда администратор предупредил, что деньги удержат, Игорь пришёл в ярость.
— За что мы вообще платили?!
— За пользование беседкой, — спокойно объяснил сотрудник. — Уборка после вас в стоимость не входит.
Полина пыталась спорить.
Но затем посмотрела на сумму залога и молча взяла мусорный мешок.
Игорь скрёб решётку мангала.
Свекровь собирала пластиковые стаканчики.
Борис с женой протирали стол.
А Кристина сидела на скамейке и наблюдала за этим с выражением человека, который впервые увидел справедливость в действии.
Роман и Инна помогли вынести мусор.
Перед отъездом Инна подошла к Полине и тихо сказала:
— Знаешь, самое неприятное даже не то, что мы потратили деньги. А то, что ты нас обманула. Мы бы никогда не поехали туда, где нас не ждут.
Полина не нашла ответа.
Компания уехала в гостиницу неподалёку от трассы, договорившись, что за руль никто из выпивших не сядет.
Их бесплатный уик-энд обернулся арендой, покупками, уборкой и оплатой ночлега.
В воскресенье утром мы долго завтракали.
Максим рассказывал о командировке, Настя выбирала имена для будущего малыша, а Артём пытался убедить всех, что непременно научит внука или внучку ловить рыбу.
Мы смеялись.
Потом дочь попросила показать ей старые фотографии из моего детства.
Я принесла альбом, в котором сохранился снимок отца на фоне только что построенной дачи.
Он стоял на крыльце, улыбался и держал в руках деревянную табличку.
На ней было вырезано:
«Здесь живёт счастье».
Я осторожно провела пальцем по фотографии.
И неожиданно поняла, что впервые за много лет этот дом снова стал именно таким, каким папа хотел его видеть.
В понедельник Полина прислала длинное сообщение.
Она обвиняла меня в жестокости, высокомерии и разрушении семейных отношений.
Писала, что теперь никогда не переступит порог моей дачи.
Я ответила всего одной фразой:
«Приезжать можно только по приглашению. Это правило одинаково для всех».
Она ничего не написала.
Прошла неделя.
Потом вторая.
А через месяц случилось неожиданное.
Мне позвонила Кристина.
— Тётя Оксана, можно я к вам приеду в следующую субботу? Одна. Я привезу пирог.
Я улыбнулась.
— Конечно, солнышко. Буду рада.
Девушка приехала с домашним яблочным пирогом и маленьким горшком фиалок.
Мы пили чай на веранде.
И вдруг она сказала:
— Знаете, я раньше думала, что вы просто не любите гостей.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что вы не любите, когда вами пользуются.
Я ничего не ответила.
Иногда молодые люди способны понять то, чего взрослые не хотят признавать десятилетиями.
Прошло три месяца.
В один прохладный сентябрьский вечер мне пришло сообщение от Полины.
Не звонок с приказами.
Не список того, что нужно приготовить.
Обычное короткое сообщение:
«Оксана, мы хотели бы приехать к вам на чай в следующие выходные. Если вам удобно. Можем привезти продукты и пирог. Если нет — ничего страшного».
Я долго смотрела на экран.
Потом показала сообщение Артёму.
Он улыбнулся.
— Кажется, кое-кто научился спрашивать.
Я ответила: