— Какой ещё вопрос?
— Вы уезжаете.
— Куда?
— В свою квартиру.
— Я её сдала.
— Значит, расторгнете договор или снимете другую.
Она повернулась к сыну.
— Вадик?
Он сидел за столом.
Раньше в этот момент он бы начал:
«Лен, ну мама же…»
Теперь не начал.
— Мама, Лена права.
Свекровь побледнела.
— Ты выбираешь её?
Он покачал головой.
— Я впервые выбираю сам.
Тамара Петровна смотрела на него долго.
— Она настроила тебя против меня.
— Нет.
— Конечно!
— Нет, мама.
Он встал.
— Она показала мне письмо, которое могла спрятать.
Свекровь замолчала.
— Если бы Лена хотела управлять мной так же, как ты, она бы просто не сказала про наследство.
Я почувствовала, как внутри что-то отпускает.
Потому что впервые за три года Вадим сам произнёс то, что я раньше безуспешно пыталась объяснять.
Свекровь уехала через две недели.
В последний день стояла в прихожей с чемоданами.
— Ты пожалеешь.
Вадим вздохнул.
— Возможно.
— И тогда прибежишь.
— Может быть.
Потом добавил:
— Но если ошибусь, это хотя бы будет моя ошибка.
Она отвернулась.
Такси ждало внизу.
Когда дверь закрылась, я прислонилась к стене.
Тишина.
Настоящая.
Через минуту Вадим подошёл.
— Лен.
— Что?
— Я хочу извиниться.
Я посмотрела на него.
— За что конкретно?
Он даже растерялся.
Раньше ему бы хватило общего «ну прости».
Теперь пришлось думать.
— За то, что привёз маму без твоего согласия.
Я молчала.
— За то, что всегда заставлял тебя уступать.
Ещё пауза.
— И за то, что называл это миром в семье.
Я кивнула.
— Это уже ближе.
Он улыбнулся.
Грустно.
Прошло восемь месяцев.
Дом в Краснодаре Вадим продавать не стал.
Тётя Валя продолжала там жить.
Они созванивались каждую неделю.
Иногда Вадим ездил к ней.
С матерью виделся тоже.
Но теперь без ежедневных отчётов.
Телефон больше не лежал рядом с тарелкой во время ужина, ожидая маминого звонка.
Кофемашина стояла на своём месте.
Гладильная доска — в кладовке.
Весной мы перекрасили гостиную.
Вадим делал стены сам.
Один угол получился кривоватым.
Я посмотрела.
— Видишь?
Он прищурился.
— Вижу.
— Переделывать?
Он подумал.
— Нет.
— Почему?
— Пусть напоминает, что не всё должно быть идеально, чтобы быть своим.
Я рассмеялась.
Через несколько дней он сказал:
— Я записался к психологу.
Я подняла глаза.
— Сам?
— Сам.
— Точно?
— Даже мама не советовала.
Мы оба засмеялись.
Вечером я сидела на кухне.
Пила кофе.
Вадим рядом читал что-то в телефоне.
И вдруг я подумала, как странно всё повернулось.
Свекровь приехала в мой дом, уверенная, что становится хозяйкой.
А в итоге потеряла власть над сыном.
Я выключила воду и свет, надеясь хотя бы ненадолго вернуть границы своей квартиры.
А оказалось, что включила кое-что другое.
Способность моего мужа наконец самому решать, где его дом, кого впускать в свою жизнь и кому позволять говорить за себя.
И только после этого квартира действительно стала не просто моей.
Она впервые стала нашей.