Тётя Люба схватила телефон.
— Сейчас Валентине позвоню! Она тебе объяснит!
Я кивнула.
— Отлично. Давайте поговорим все вместе.
Свекровь ответила почти сразу.
— Любочка, что случилось?
— Валя! Представляешь, Катерина меня выгоняет! Бумаги какие-то принесла!
Через секунду раздался знакомый властный голос.
— Дай мне Стаса!
Муж вошёл в гостиную.
Взял телефон.
— Мам, привет.
— Станислав! Ты мужчина или нет?! Немедленно объясни жене, что родственников на улицу не выставляют!
Он молчал.
Я смотрела на него.
Двенадцать лет.
Двенадцать лет я ждала, что однажды он перестанет быть мальчиком, который боится расстроить маму.
Свекровь продолжала кричать:
— Пусть терпит! Мы же семья! А Любочке регистрация нужна, чтобы с врачами не было проблем!
Стас медленно поднял глаза.
— Мам…
— Что?!
— Ты действительно собиралась прописать тётю Любу у нас?
На другом конце провода наступила пауза.
— Ну а что такого? Это же временно!
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что знала, что твоя жена начнёт возмущаться!
Стас побледнел.
— Значит, Катя была права.
— Стасик, не слушай её!
Он неожиданно выпрямился.
— Мам, хватит.
Свекровь замолчала.
Кажется, она впервые услышала от сына такое слово.
— Что значит «хватит»?
— Это Катина квартира. Ты не имела права всё решать за неё. И я тоже не имел.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.
Стас продолжил:
— Тёте Любе нужно искать другое жильё. Я помогу с переездом, но здесь она не останется.
— Ты выбираешь жену вместо родной матери?!
Он тяжело вздохнул.
— Мам, я не выбираю между вами. Я впервые пытаюсь поступить правильно.
И отключил телефон.
Тётя Люба смотрела на него с открытым ртом.
— Стасик! Да ты что?!
Муж повернулся к ней.
— Тётя Люба, прости. Я действительно обещал тебе временное жильё. Но не должен был делать это без согласия Кати.
Она схватилась за сердце.
Потом за сумочку.
Потом снова за сердце.
Но, поняв, что спектакль не работает, сердито ушла собирать вещи.
На следующий день выяснилось ещё кое-что.
Тётя Люба вовсе не была беспомощной пенсионеркой без средств.
У неё имелись накопления.
А прежнюю комнату она оставила после конфликта с хозяйкой, которая больше не желала терпеть постоянных гостей.
Кроме того, у женщины была взрослая дочь в соседнем городе, с которой она почти не общалась.
То есть варианты существовали.
Просто жить в моей квартире бесплатно было намного удобнее.
Через несколько дней она переехала в небольшую съёмную комнату.
Стас помог перевезти вещи.
На прощание тётя Люба посмотрела на меня с обидой.
— А я ведь борщ вам варила!
Я улыбнулась.
— Спасибо. Но борщ не является договором пожизненного проживания.
Она фыркнула и вышла.
Когда дверь закрылась, я долго стояла в прихожей.
Потом прошла по квартире.
Гостиная снова стала просторной.
Телевизор молчал.
Чужие флаконы исчезли с подоконника.
Мой халат с васильками лежал в корзине для стирки.
Я взяла его и вдруг рассмеялась.
Вот до чего дошло.
Я радовалась тому, что мой собственный халат снова принадлежит мне.
Вечером Стас сел рядом со мной.
— Катя, прости.
Я посмотрела на него.
— За что именно?
Он задумался.
— За то, что не спросил тебя. За то, что позволил маме вмешиваться. И за то, что всё время просил тебя терпеть, потому что мне самому было страшно ей возражать.
Я долго молчала.
Потом сказала:
— Стас, я не хочу воевать с твоей матерью. Я хочу просто жить своей жизнью.
Он кивнул.
— Понимаю.
— И если ты снова примешь решение, касающееся моего дома, без меня, я сделаю выводы.
— Я знаю.
На следующий день мы поменяли замки.
Потому что ключи от квартиры были у свекрови.
С первого года нашего брака.
«На всякий случай».
Теперь этот случай закончился.
Через неделю Валентина Аркадьевна приехала без предупреждения.
Попыталась открыть дверь.
Ключ не подошёл.
Она позвонила мне.
— Екатерина! Почему мой ключ не работает?
— Потому что мы поменяли замок.
— А мне новый когда дадите?
Я спокойно ответила:
— Не дадим.
Тишина.
Потом возмущённый голос:
— Как это не дадите?!
— Очень просто. Хотите прийти в гости — позвоните заранее. Если нам будет удобно, пригласим.
Она бросила трубку.
Через минуту позвонила сыну.
Я слышала его ответ из кухни.
— Мам, Катя права. Теперь будет так.
И впервые за двенадцать лет я улыбнулась не потому, что пыталась скрыть обиду.
А потому, что почувствовала поддержку.
Прошло полгода.
Наш брак не превратился в сказку за один день.
Стасу было трудно менять старые привычки.
Иногда он по-прежнему хотел сначала позвонить матери, а потом поговорить со мной.
Но останавливался.
Спрашивал моё мнение.
Учился говорить «нет».
И постепенно между нами появилось то, чего давно не хватало.
Настоящее партнёрство.
Валентина Аркадьевна приезжала реже.
Теперь звонила заранее.