Милана невольно рассмеялась.
— Нет.
— Вот и я не хочу.
Она помолчала.
— А что мне делать?
— Сказать ему правду. Что отношения закончены. И попросить съехать. Если он откажется, действовать спокойно, с поддержкой близких и законными способами.
Милана кивнула.
Впервые в её глазах появилась решимость.
На следующее утро Аркадий позвонил мне сам.
Голос был непривычно мягким.
— Светочка, я много размышлял.
Я посмотрела на часы.
Было половина девятого.
— И к чему пришёл?
— К пониманию, что наша связь значительно глубже, чем я предполагал.
Я закрыла глаза.
Сейчас начнётся.
— Молодость, конечно, прекрасна, — продолжил он, — но ей не хватает стабильности. А ты всегда умела создавать вокруг меня правильную атмосферу.
— Как интересно.
— Поэтому я решил дать нашему браку ещё один шанс.
Я чуть не поперхнулась чаем.
— Ты решил?
— Да. Я понимаю, что тебе потребуется время, чтобы справиться с эмоциями. Но я готов проявить великодушие.
Я рассмеялась.
— Аркадий, ты сейчас серьёзно?
Он насторожился.
— Что тебя смущает?
— То, что ты говоришь так, будто оказываешь мне услугу.
— Света, не усложняй. Я вернусь вечером. Приготовь что-нибудь лёгкое. Последнюю неделю мой желудок пережил настоящее испытание.
Я поставила чашку.
— Аркадий, ты не вернёшься.
Пауза.
— В каком смысле?
— В прямом. Наш брак закончен.
— Света, не надо этих женских капризов!
— Это не каприз.
— Но я твой муж!
— Пока ещё по документам. Я уже записалась к юристу.
Он замолчал.
Потом резко спросил:
— А мои вещи?!
— Мы согласуем время, когда ты их заберёшь.
— Ты хочешь оставить меня без всего?!
— Нет. Я хочу, чтобы каждый из нас наконец отвечал за собственную жизнь.
Он начал говорить громче.
О неблагодарности.
О двадцати четырёх годах брака.
О своей исключительности.
Но я уже не слушала.
— До свидания, Аркадий.
И завершила разговор.
Через несколько дней Милана написала:
«Он съехал. Спасибо, что поговорили со мной».
Я ответила:
«Береги себя. И не бросай рисование».
Она прислала фотографию.
На столе лежали краски.
Рядом — эскиз обложки детской книги.
Подпись:
«Первый день, когда никто не объясняет мне, что мои рисунки бессмысленны».
Я улыбнулась.
В тот момент мы с ней были удивительно похожи.
Две женщины разного возраста.
Две совершенно разные жизни.
И одно общее открытие.
Не нужно становиться меньше, чтобы другому человеку было удобно чувствовать себя великим.
Аркадий ещё несколько раз пытался меня переубедить.
Однажды прислал огромный букет.
Потом длинное письмо.
В письме говорилось о наших лучших годах, его сложном характере и моей способности всё понимать.
Но ни разу он не написал:
«Я был неправ».
Не извинился за кольцо, брошенное мне в лицо.
Не признал, что изменил.
Не спросил, как я пережила его уход.
Он просто хотел вернуться в привычную жизнь.
Где всё готово.
Где его ждут.
Где его талант постоянно восхваляют.
А от него самого почти ничего не требуют.
Я ответила коротко:
«Аркадий, я не желаю тебе зла. Надеюсь, ты найдёшь своё счастье. Но со мной прежней жизни больше не будет».
После этого общались только по необходимым вопросам развода и имущества.
Прошёл месяц.
Я постепенно меняла квартиру.
Убрала тяжёлые шторы.
Переставила мебель.
Продала старое кожаное кресло с согласия Аркадия, поскольку оно принадлежало ему.
Его книги и личные вещи передала в согласованное время.
А на освободившемся месте поставила мольберт.
Возле окна.
Туда, где утром падал самый красивый свет.
Я записалась в художественную студию.
Купила новые кисти.
Начала рисовать каждый день.
Сначала просто для себя.
Потом преподаватель предложила отправить несколько работ на небольшую выставку.
Я долго сомневалась.
— Мне уже почти пятьдесят, — сказала я. — Разве не поздно?
Она посмотрела на меня с удивлением.
— А кто установил возраст, после которого человеку запрещено начинать что-то новое?
Эти слова запомнились мне надолго.
Ещё через два месяца состоялась выставка.
В небольшом зале городского культурного центра висели работы начинающих художников.
Среди них — три мои акварели.
Дом у моря.
Осенний парк.
И женщина у открытого окна.
Я стояла перед последней картиной, когда услышала знакомый голос.
— Светлана Викторовна?
Обернулась.
Передо мной стояла Милана.
Улыбающаяся.
Светлая.
Совсем не похожая на ту измученную девушку из кафе.
— Милана! Как ты?
— Хорошо. Очень хорошо.
Она рассказала, что получила свой первый серьёзный заказ на иллюстрации к детской книге.
— А ещё, — добавила девушка, — я недавно впервые сказала человеку «нет» и не стала объяснять почему.
Я рассмеялась.
— Это большое достижение.
Милана посмотрела на мою картину.
— Как красиво. Здесь столько воздуха.
Я повернулась к акварели.
На ней была женщина, стоявшая у распахнутого окна.