Антон разговаривал на балконе.
Дверь была приоткрыта.
— Ларис, ты гений!
Марина остановилась.
— Реально сработало. Она вообще другим человеком стала.
Из телефона раздался смех сестры.
— Я же говорила!
— Вчера ужин приготовила, сидела чуть не плакала. Спрашивала, есть ли у меня другая.
— И что ты сказал?
— Ничего конкретного. Пусть ещё помучается.
Лариса засмеялась.
— Молодец. Главное сейчас не сдавай назад. Женщина должна понимать, что мужчина в любой момент может выбрать другую.
Антон понизил голос, но Марина всё равно слышала каждое слово.
— Я даже сегодня опять этими духами пиджак побрызгал. Мерзость такая сладкая.
— Зато эффект есть.
— Ещё какой. Спесь как рукой сняло.
Марина прислонилась к стене.
Ей показалось удивительным, что сердце не разбилось.
Наоборот.
Оно будто перестало болеть.
Три недели она боялась неизвестной женщины.
Представляла её.
Сравнивала себя с ней.
Искала собственные недостатки.
Пыталась понять, в какой момент перестала быть для мужа достаточно хорошей.
А этой женщины не существовало.
Существовало нечто гораздо хуже.
Муж, которому было приятно смотреть, как она страдает.
— Ещё пару недель подержи её так, — сказала Лариса. — Потом купишь цветы, скажешь, что выбрал семью. Она после этого тебе всю жизнь благодарна будет.
Антон рассмеялся.
Марина бесшумно надела пальто.
Закрыла дверь.
Спустилась на этаж ниже.
И впервые за три недели спокойно вдохнула.
Через двадцать минут она сидела в кофейне.
Перед ней стояла нетронутая чашка капучино.
Марина достала телефон и набрала номер.
— Алло, Олег Сергеевич? Это Марина Воронцова. Вы когда-то помогали моей коллеге с разводом.
Она сделала паузу.
— Мне нужна консультация.
Следующие восемь дней Антон продолжал спектакль.
А Марина стала идеальным зрителем.
Она больше не спрашивала, где он был.
Не смотрела на его телефон.
Не принюхивалась к пальто.
Готовила ужины.
Иногда даже улыбалась.
Антон был доволен.
— Вот видишь, — хвастался он сестре. — Работает.
Он не знал, что Марина в это время собирает документы.
Квартира была куплена в браке, но большую часть первоначального взноса Марина внесла деньгами от продажи дома, доставшегося ей от бабушки.
Ипотеку последние годы тоже в основном платила она.
У адвоката на столе постепенно появилась толстая папка.
Банковские выписки.
Договор продажи наследственного дома.
Кредитные платежи.
Документы на автомобиль.
— У вас очень сильная позиция, — сказал адвокат. — Но готовьтесь, что супруг может отказаться от соглашения.
— Откажется — пойдём в суд.
— Вы уверены?
Марина посмотрела в окно.
— Три недели назад я не была уверена вообще ни в чём.
Она чуть улыбнулась.
— Сейчас — да.
Антон решил устроить финальную сцену в пятницу вечером.
На улице шёл дождь.
Марина сидела в кресле с книгой.
Он несколько минут демонстративно ходил по комнате.
Тяжело вздыхал.
Стоял у окна.
Наконец произнёс:
— Марин, нам надо поговорить.
Она спокойно закрыла книгу.
— Конечно.
Антон явно ожидал другой реакции.
— Понимаешь… я много думал.
Марина молчала.
— Мне кажется, между нами всё изменилось.
— Согласна.
Он растерялся.
— Ты… согласна?
— Полностью.
— Я хотел сказать, что нам, наверное, нужно решить, как жить дальше.
Марина встала.
Подошла к комоду.
Достала папку.
И положила её перед мужем.
— Уже решила.
Антон нахмурился.
Открыл папку.
Прочитал первую страницу.
Потом вторую.
Лицо начало меняться.
— Это что?
— Проект соглашения.
— Какого соглашения?
— О разделе имущества.
Антон поднял глаза.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Наоборот.
Марина села напротив.
— Кажется, впервые за долгое время пришла в себя.
— Марин, подожди…
— В понедельник адвокат подаёт заявление на развод.
Антон побледнел.
— Какой развод?
— Обычный.
— Но почему?!
Марина несколько секунд смотрела на него.
А потом сказала:
— Потому что я слышала ваш разговор с Ларисой.
Антон застыл.
Она увидела, как по его лицу пробежало всё сразу: удивление, страх, попытка вспомнить, когда именно он мог проколоться.
— Какой разговор?
— Не надо.
Марина подняла руку.
— Не унижай себя ещё сильнее.
— Марина…
— Чек был специально. Пароль специально. Поздние возвращения специально. Духи специально. Всё для того, чтобы я «знала своё место».
Он побледнел ещё сильнее.
— Это Лариска придумала.
Марина тихо рассмеялась.
— Конечно.
— Правда! Она сказала, что это поможет отношениям!
— А ты сколько лет?
— При чём здесь…
— Сколько?
— Тридцать семь.
— Значит, в тридцать семь лет ты решил, что ответственность за твою жестокость несёт сестра?
Он опустил глаза.
— Я просто боялся тебя потерять.
— Нет.
Марина покачала головой.
— Если человек боится потерять любимого, он говорит об этом.
Она посмотрела ему прямо в глаза.