— Ты вообще понимаешь, что творишь?
Алексей швырнул ключи на тумбу так, что они отскочили на пол.
Я даже не вздрогнула.
За двенадцать лет брака я научилась определять его настроение по звуку ключей.
Если положил аккуратно — день прошёл нормально.
Если бросил — сейчас будет скандал.
Сегодня ключи почти врезались в стену.
— Доброе утро и тебе, — сказала я, продолжая пить кофе.
3
— Марина опять ночевала в хостеле!
— Сочувствую.
— Сочувствует она!
Алексей ворвался на кухню.
— У человека жить негде!
— Ей тридцать три года.
— И что?
— То, что в этом возрасте обычно уже умеют самостоятельно решать, где спать.
Он тяжело выдохнул.
— А у нас квартира пустая стоит.
Я поставила чашку.
Вот мы и добрались до главного.
— Не у нас.
— Что?
— Квартира принадлежит моей дочери.
— София живёт в Праге!
— И?
— Ей эта квартира сейчас вообще не нужна!
— Поэтому ты решил подарить её своей сестре?
— Я ничего не дарю! Пусть поживёт несколько месяцев.
Я рассмеялась.
— Несколько месяцев Марины я уже видела.
Два месяца у подруги превратились в год.
«Пока устроюсь на работу» у бывшего мужа растянулось до тех пор, пока он не сменил замки.
Даже её родная мать однажды попросила дочь пожить отдельно, потому что устала оплачивать её кредиты.
Но Алексей каждый раз повторял одно:
— Просто Марине не везёт.
Удивительно невезучий человек.
Работу теряла из-за начальников.
Из квартир её выгоняли исключительно злые хозяева.
Кредиты появлялись сами.
А мужчины почему-то один за другим оказывались подлецами.
Виноваты были все.
Кроме Марины.
— София сама решит, кого впускать в свою квартиру, — сказала я.
— Ты на неё влияешь.
— Конечно. По вечерам гипнотизирую через видеосвязь.
— Не издевайся!
Он ударил ладонью по столу.
Ложка подпрыгнула в блюдце.
— Марина моя сестра!
— Прекрасно. Сними ей квартиру.
— Сейчас дорого.
— Отдай ей половину своей зарплаты.
— У нас расходы.
— Продай машину.
Алексей посмотрел на меня так, будто я предложила ему добровольно отрезать руку.
— Ты в своём уме?
— Машина же твоя.
— Она мне нужна!
— А квартира Софии, выходит, ей не нужна?
Он замолчал.
Я улыбнулась.
— Интересное правило получается. Своё имущество трогать нельзя. Чужое — пожалуйста.
Алексей резко отвернулся.
— Вот поэтому с тобой невозможно жить.
— Возможно. Просто за мой счёт жить становится всё сложнее.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Через десять минут позвонила София.
На экране появилась улыбающаяся дочь.
— Мам, привет!
— Привет.
— Ты какая-то уставшая.
— У нас утро началось с недвижимости.
Она сразу всё поняла.
— Алексей опять про тётю Марину?
— Именно.
София закатила глаза.
— Я ведь уже сказала: нет.
— Он считает, что я тебя настраиваю.
— Конечно. Мне двадцать девять лет, но без мамы я не в состоянии решить, кого пускать в собственную квартиру.
Мы обе рассмеялись.
— Мам, я серьёзно. Никого туда не пускай.
— Я и не собираюсь.
— У Марины долги.
— Знаю.
— И приставы.
— Знаю.
— И если она там зарегистрируется, потом начнётся бесконечный цирк.
Я кивнула.
— Я всё понимаю.
В этот момент в дверях появился Алексей.
Увидев телефон, он сразу оживился.
— София?
— Да.
— Дай поговорить.
Я посмотрела на дочь.
— Хочешь?
— Конечно. Даже интересно.
Я протянула ему телефон.
Голос Алексея моментально стал ласковым.
— Софочка, привет! Как Европа?
— Нормально.
— Слушай, у нас тут одна семейная ситуация…
— Уже знаю.
Его улыбка слегка дрогнула.
— Марине буквально негде жить.
— Пусть снимает.
— Дорого.
— Пусть работает.
— Она работает!
— Тогда тем более.
Алексей нахмурился.
— София, речь всего о нескольких месяцах.
— Нет.
— Почему ты такая категоричная?
— Потому что это моя квартира.
— Но она стоит пустая!
— Пусть стоит.
— Родственники должны помогать.
София помолчала.
— Пап, а почему ты не помогаешь?
Алексей растерялся.
— В каком смысле?
— Сними ей квартиру сам.
— У меня сейчас…
— Продай машину.
Я отвернулась к окну, чтобы не засмеяться.
— Вы что, сговорились?
— Нет. Просто это очевидно.
София говорила спокойно.
— Ты очень легко распоряжаешься тем, что тебе не принадлежит.
Лицо Алексея потемнело.
— Я тебя маленькую на руках носил!
— И я за это благодарна.
— Вот и помоги семье.
— Благодарность не оплачивается квадратными метрами.
Он вернул мне телефон.
— Вся в тебя.
— Спасибо, — сказала я.
Дочь услышала.
— Это был комплимент?
— Я тоже так решила.
После звонка Алексей почти сутки со мной не разговаривал.
Потом ещё два дня демонстративно вздыхал.
Я знала эту последовательность.
Сначала давление.
Потом обида.
Потом попытка обойти меня.
Поэтому не стала ждать.
На следующий день я встретилась с юристом.
Потом с нотариусом.