Муж «продал» нашу машину, а потом попросил мои сбережения. Его подвёл один вопрос у нотариуса

— Если у вас есть время, — попросила я, — побудьте, пожалуйста, рядом. Мне предстоит разговор. Потом, возможно, понадобится помощь с замком.

На кухне было жарко. Лидия Викторовна сидела в моём кардигане и выбирала, куда поставить комод. Марина пила чай из чашки с голубым ободком. Игорь ел варенье прямо из банки. А Вадим, увидев меня, произнёс первое, что пришло ему в голову.

— Ты же по субботам работаешь.

— Если бы ты позвонил, я бы сказала, что сегодня свободна.

На столе лежала раскрытая красная папка. На верхней странице я увидела имя Лидии Викторовны, адрес новостройки и сумму, которую нужно было внести ко вторнику. Четыреста пятьдесят тысяч. Под листом лежал договор продажи нашей машины. Покупателем значился Игорь.

Вадим захлопнул папку, но объясняться за него начала Марина. Именно она помогла матери выбрать квартиру. Все три года, пока Вадим рассказывал мне об урезанной зарплате, он регулярно переводил деньги Лидии Викторовне. В новой квартире собирался жить сам, а купить её решили на имя матери.

— У тебя и так две крыши над головой, — сказала Марина. — Что ему, после развода с сумкой уходить?

Слово «развод» прозвучало буднично. Будто мы уже обсудили его за ужином и теперь оставалось только решить, кому достанется чайник.

Самым унизительным я почему-то вспомнила прошлый февраль. Вадим тогда подошёл ко мне в магазине с парой зимних ботинок и шепнул, что подождёт до зарплаты. Я вернулась к кассе и купила ему их, пока он ждал на улице. Потом ходила в своих старых до апреля. Теперь он сидел напротив меня именно в этих ботинках.

— Игорь отдаст тебе машину после развода? — спросила я.

Вадим откинулся на спинку стула.

— Сначала он возьмёт под неё кредит. Мы доплатим за квартиру. Потом вернёт машину. Тебе, если очень захочешь, достанется половина суммы по договору. Шестьдесят тысяч. Вера, ну куда тебе со мной тягаться? Ты черепки склеиваешь. Я каждый день сделки заключаю.

Никто за столом не попросил его замолчать. Даже Игорь улыбнулся, хотя взгляд у него был такой, словно он в уме снова пересчитывал сумму кредита.

Я попросила всех собрать вещи и вернуть ключи. Пока Семён Андреевич возился с замком, я стояла на крыльце и смотрела, как Игорь протирает рукавом фару. Вадим бросил ему брелок от машины ещё на кухне. Теперь Игорь то и дело нажимал кнопку и поглядывал на мигающие огни. Если бы он всего лишь держал машину для Вадима, ему незачем было бы так радоваться, подумала я.

— Игорь, — сказала я, — ты ведь сам слышал его предложение. Шестьдесят тысяч за мою долю по вашей цене. Есть дежурный нотариус у станции. Если тебя устраивает покупка на условиях, которые вы подписали, оформим моё согласие и расчёт.

Он перестал тереть фару.

— И ты потом не будешь требовать у меня машину?

— Я готова письменно подтвердить, что принимаю эти деньги и не предъявляю к тебе претензий по продаже. Попросим нотариуса составить всё так, чтобы мы оба понимали, что подписываем.

Вадим ответил первым.

— Соглашайся, пока она не передумала. Я в понедельник тебе деньги верну.

По дороге к станции Марина даже предложила включить мне подогрев сиденья. Я вдруг поняла, что впервые за все годы еду в этой машине и совершенно не интересуюсь, какая песня играет.

У нотариуса я прочитала каждую строку. Игорь передал деньги, я подписала заявление, и мы вышли на крыльцо. Вадим принялся шутить про туфли. Тогда я и задала Игорю вопрос о кредите.

Игорь открыл было рот, но снова закрыл. Он посмотрел на документы в руке, потом на машину.

— Мы же договорились, — сказал Вадим.

— Я помню, — ответил Игорь. — Ты сказал, что мы сделаем вид, будто я её купил. Сегодня я отдал за неё деньги. Зачем мне теперь оформлять на себя твой кредит?

Вадим дёрнул заднюю дверцу. Она была заперта.

— Ты понимаешь, что у мамы во вторник последний срок?

— А ты понимаешь, что мама теперь живёт у нас? — спросила Марина. — Поговорим дома. И про квартиру поговорим. Если нам доплачивать, у нас с Игорем есть свои планы.

Лидия Викторовна, до этого молчавшая у самой двери, вдруг спросила, где её банка мёда. Никто не ответил. Игорь открыл машину. Вадим сел назад рядом с чемоданом, и они уехали. Мне даже не пришлось отступать от лужи. Игорь объехал её очень аккуратно.

За своими удочками и одеждой Вадим приехал в воскресенье. На автобусе. Я передала ему вещи внизу, в тамбуре, и он несколько секунд вертел в пальцах бечёвку, которой я связала удилища.

— Марина договорилась с мамой, — сказал он. — Они с Игорем доплатят за квартиру, если она достанется Паше. Мама согласилась. Ей у них жить ещё год.

Он помолчал, словно ждал, что я возмущусь вместе с ним.

— Мне раскладушку поставили за шкафом. Вера, я могу вернуться? Буду всю зарплату тебе переводить. Хочешь, прямо с понедельника?

Я подумала о том, как пару лет назад лежала с температурой и слышала из спальни, как он тихо ходит по кухне. Утром на столе стоял чай в термосе. Вадим завернул чашку в полотенце, чтобы ручка не нагревалась. Мне было дорого это воспоминание. Наверное, поэтому я дала себе время, прежде чем ответить.

— В понедельник я займусь разводом, Вадим. А тебе пора домой. Автобус ещё ходит.

Он кивнул. Удочки зацепились за дверную раму, и я придержала дверь, пока он их выносил.

К маю я закончила работу над музейной чашкой. Перед тем как упаковать её, поставила у окна и дождалась, когда на фарфор ляжет утренний свет. Под ним можно было различить тонкую границу восстановленного рисунка. Я знала, где она проходит, и каждый раз находила её с первого взгляда. В остальном чашка снова была целой.

На даче мы с Семёном Андреевичем заменили две подгнившие доски на крыльце. Деньги от Игоря пригодились на материалы. Книжный шкаф остался на своём месте, а нижнюю дверцу я наконец подстрогала. И всё-таки иногда я открывала её чуть приподнимая, как прежде. Тётя делала так одним пальцем, даже когда в другой руке держала полную чашку.

В первый тёплый вечер я вынесла на веранду чай и купленную на станции баночку мёда. Семён Андреевич уже собирался уходить, но я поставила для него вторую чашку. Потом открыла окно, чтобы впустить запах мокрой земли. Дверь в дом оставила настежь. Мы сидели допоздна, и, когда похолодало, я сама решила, кого пригласить погреться.

5