Тишина.
— Вчера вечером я уехал.
— К ней?
Марина кивнула в сторону женщины.
Андрей тяжело выдохнул.
— Да.
И вдруг вокзал снова наполнился звуками.
Объявление о прибытии поезда.
Стук колёс.
Плач ребёнка.
Гул голосов.
Жизнь продолжалась так, будто только что не закончилась одна семья.
Они сидели в почти пустом зале ожидания.
Лера ушла.
Причём ушла, не оглянувшись.
Андрей говорил уже минут двадцать.
Марина сначала слушала.
Потом перестала.
Слова были до странного предсказуемыми.
«Мы отдалились».
«Мне не хватало тепла».
«Это произошло случайно».
«Я запутался».
«Я боялся всё разрушить».
«Я собирался тебе рассказать».
Она смотрела на человека напротив и пыталась вспомнить, когда именно он стал таким.
Неужели она просто не замечала?
— Давно? — спросила наконец Марина.
Андрей замолчал.
— Что?
— Сколько это продолжается?
Он потёр лицо ладонями.
— Почти год.
Год.
Марина медленно кивнула.
Годовщина свадьбы.
Их поездка на море.
Новый год.
Её день рождения.
Ужин, на котором он подарил ей серьги и сказал:
«Хорошо, что ты у меня есть».
Всё это время существовала ещё одна жизнь.
Параллельная.
— Она знает про твою маму?
— Да.
— А про меня?
Андрей снова отвёл взгляд.
— Я сказал, что мы практически разошлись.
Марина коротко рассмеялась.
— Надо же. А вечером перед моей командировкой мы с тобой выбирали новую кухню. Очень современный развод.
— Марин…
— Не надо.
Она встала.
Он тоже вскочил.
— Куда ты?
— К твоей маме.
— Давай я отвезу.
Марина посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты сегодня уже достаточно женщин проводил и встретил.
Он будто получил пощёчину.
— Марина, я люблю тебя.
Вот тогда ей впервые стало по-настоящему больно.
Не из-за измены.
Из-за этих трёх слов.
— Не говори этого сейчас, — тихо попросила она. — Не делай слово «люблю» таким дешёвым.
И пошла к выходу.
Галина Петровна лежала у окна.
Она выглядела маленькой и неожиданно хрупкой.
Женщина, которая всю жизнь командовала семьёй, спорила с продавцами, сама клеила обои и однажды в шестьдесят лет научилась водить машину, теперь едва могла поднять левую руку.
Увидев Марину, она удивилась.
— Ты… уже приехала?
Речь после инсульта давалась ей тяжело.
Марина заставила себя улыбнуться.
— Решила не ждать.
Она поставила на тумбочку белые хризантемы.
— Андрей… был?
Марина замерла.
Можно было соврать.
Сказать, что да.
Пожалеть больного человека.
Но почему-то в этот день у неё больше не осталось сил на ложь.
— Нет, Галина Петровна. Сегодня утром его не было.
Свекровь долго смотрела на неё.
А потом неожиданно закрыла глаза.
По её щеке скатилась слеза.
— Вы знали? — тихо спросила Марина.
Галина Петровна молчала.
И этого молчания оказалось достаточно.
Марина медленно села.
— Давно?
— Перед… больницей… узнала.
Каждое слово давалось женщине с усилием.
— Поэтому… мы поссорились.
Марина почувствовала холод.
— Вы поссорились из-за неё?
Свекровь кивнула.
— Сказала ему… если не прекратит… сама тебе расскажу.
И тут Марина поняла.
Инсульт случился вечером после их ссоры.
А Андрей об этом не сказал ни слова.
Галина Петровна с трудом протянула здоровую руку и накрыла пальцы невестки.
— Прости.
— Вам не за что просить прощения.
— Есть.
Женщина судорожно вдохнула.
— Я его мать. Но… ты мне тоже… давно не чужая.
Марина отвернулась к окну.
Вот теперь слёзы всё-таки пришли.
Тихие.
Без истерики.
Она плакала не только из-за Андрея.
Она плакала по шестнадцати годам, которые ещё вчера казались ей надёжной стеной.
По женщине, которой была вчера.
По будущему, которое планировала.
Галина Петровна слегка сжала её пальцы.
А потом произнесла фразу, которую Марина запомнила на всю жизнь:
— Не бойся… потерять семью, которой уже нет. Бойся… потерять себя.
Андрей ждал её возле больницы.
Он сидел в машине почти три часа.
Увидев Марину, сразу вышел.
— Как мама?
— Стабильно.
— Марин, поехали домой. Нам нужно поговорить.
— Мне — нет.
— Я всё исправлю.
Она посмотрела на него спокойно.
— Знаешь, что самое странное?
Он молчал.
— Если бы я увидела тебя с другой женщиной год назад, я бы, наверное, цеплялась за тебя. Кричала. Требовала выбрать. Пыталась сохранить наш брак любой ценой.
— А сейчас?
Марина посмотрела на окна больницы.
— А сегодня твоя мать напомнила мне кое-что важное.
— Что?
Она снова посмотрела на мужа.
— Иногда сохранить семью — это не значит сохранить брак.
Андрей нахмурился.
— Я не понимаю.
— Когда в доме постоянно живёт ложь, это уже не дом.
Она сняла с пальца обручальное кольцо.
Андрей побледнел.
Но Марина не отдала его ему.
Она просто положила кольцо в карман.
— Оно принадлежит моей прошлой жизни. Я сама решу, что с ней делать.
И впервые за всё утро пошла прочь не потому, что хотела от кого-то убежать.