— В человеческую.
Я рассмеялась.
— Это как?
— Раньше у тебя всегда было лицо женщины, которая мысленно проверяет, выключила ли духовку.
Марина пережила развод три года назад и теперь относилась к жизни с особым азартом.
— Сегодня после смены идём в бассейн.
— Я не ходила лет пятнадцать.
— Отлично. Значит, пора.
Через час я уже стояла возле дорожки в старом купальнике и чувствовала себя ужасно неловко.
А потом вошла в воду.
После первых ста метров у меня заболели руки.
После двухсот захотелось остановиться.
А через сорок минут я вышла из бассейна и впервые за несколько месяцев не чувствовала привычной тяжести в спине.
Я купила абонемент.
Потом новые кроссовки.
Потом записалась к парикмахеру.
Не потому, что хотела кому-то понравиться.
А потому, что вдруг вспомнила: у меня самой тоже есть лицо, волосы, тело и желания.
Ещё сильнее меня удивили деньги.
Я привыкла считать, что мы с Андреем живём довольно скромно.
Но уже через две недели обнаружила, что на карте осталось значительно больше обычного.
Я перестала покупать дорогую колбасу, которую любил только муж.
Перестала оплачивать продукты его матери.
Не переводила Оксане деньги «до пятницы».
Не заказывала подарки её детям.
Не покупала Андрею сигареты, кофе, носки, шампунь и половину вещей, которые он почему-то считал общей статьёй расходов.
И внезапно выяснилось, что моя зарплата совсем не маленькая.
А потом случилось то, чего я вообще не ожидала.
В аптеку зашёл постоянный клиент — Виктор Павлович, управляющий частным медицинским центром через дорогу.
Он часто покупал у нас витамины и расходные материалы.
В тот день попросил подобрать несколько препаратов для аптечки сотрудников.
Мы разговорились.
Я объяснила особенности хранения, показала аналоги и заметила ошибку в списке, который ему выдали.
Он внимательно меня выслушал.
— Ирина Сергеевна, сколько лет вы здесь работаете?
— Девять.
— А заведующей были?
— Когда-то исполняла обязанности.
Он достал визитку.
— Мы открываем аптечный пункт в медицинском центре. Мне нужен человек, который не просто умеет продавать коробочки, а понимает, что делает.
Я посмотрела на визитку.
— Вы предлагаете мне работу?
— Я предлагаю вам прийти на собеседование.
Через неделю я подписала договор.
Оклад был выше почти на треть.
Нормальный график.
Квартальные премии.
И впервые за много лет мне предстояло руководить, а не только выполнять чужие просьбы.
Тем временем Андрей начал звонить чаще.
Сначала он держался уверенно.
— Ну как самостоятельная жизнь?
— Нормально.
— Ничего. Скоро надоест.
Через несколько дней:
— Ты случайно не помнишь, где запасные полотенца?
Потом:
— Как включать режим на стиралке для рубашек?
Ещё через три дня:
— У мамы давление. Ты какие ей таблетки обычно покупала?
Я дала название.
Но не поехала.
На третьей неделе позвонила его сестра Оксана.
— Ирина, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Сейчас узнаю.
— Мама вчера сама окна мыла!
— Оксана, а почему сама?
— А кто должен?
— Например, её дочь.
Возникла пауза.
— У меня дети!
— Старшему семнадцать.
— И работа!
— У меня тоже.
— Ты всегда помогала!
— Именно.
— Андрей из-за тебя питается какой-то доставкой!
— Он взрослый человек.
— Ты стала эгоисткой.
Я посмотрела на свои ногти.
Впервые за несколько лет на них был аккуратный светлый лак.
— Возможно, Оксана. Но знаешь, быть немного эгоисткой оказалось дешевле, чем содержать всю вашу семью.
Она бросила трубку.
Ровно через месяц Андрей позвонил вечером.
Голос снова стал прежним — уверенным и снисходительным.
— Ну что, месяц закончился.
— Я в курсе.
— Думаю, ты всё поняла. Возвращайся завтра. Я даже уборку заказал.
Я чуть не рассмеялась.
— Зачем завтра? Я могу заехать сегодня.
Он явно обрадовался.
— Вот и правильно.
Когда я вошла в нашу квартиру, первое, что почувствовала, был запах.
Смесь жареного масла, пыли и мужского одеколона.
На кухне стояла гора посуды.
В комнате сидела его мать, Валентина Петровна.
Уставшая.
Недовольная.
Андрей расположился в кресле.
— Ну? — спросил он. — Надумалась?
— Да.
Он улыбнулся.
— Я знал.
— Я тоже многое узнала за этот месяц.
— Например?
Я положила на стол папку.
— Например, что мне не нужно вставать в шесть утра, чтобы взрослый мужчина получил завтрак.
Улыбка исчезла.
— Ира…
— Я узнала, что моя спина болела не от возраста. А от того, что я после работы тащила домой тяжёлые пакеты и ещё два часа стояла у плиты.
— Ты драматизируешь.
— Я узнала, что после всех расходов на твою маму, твою сестру, её детей и твои привычки у меня оставалось почти вдвое меньше денег, чем сейчас.
Валентина Петровна выпрямилась.
— Семья для того и нужна, чтобы помогать!
Я повернулась к ней.
— Помощь — это когда люди помогают друг другу. А когда один человек двадцать лет помогает всем, а ему только объясняют, что это его обязанность, это называется иначе.