— Погоди. Он же нам её отдал.
— Он дал нам ключи.
Лидия Павловна перестала складывать контейнеры.
— Рома, ты говорил, захочешь — перепишешь её на себя.
Света повернулась к брату:
— Ты даже мне обещал, что мы сможем пожить здесь летом, пока у нас ремонт. Ты хоть раз спрашивал Дарью?
Роман посмотрел сначала на сестру, потом на мать. Весь вечер ему хватало одного взгляда в сторону Лидии Павловны, чтобы знать, что говорить дальше. Теперь она смотрела только на него.
Дарья открыла сервант. На верхней полке стоял мамин сервиз. Мама купила его по частям: сначала две чашки, потом сахарницу, а через несколько месяцев нашла и молочник. На одной чашке у ручки расплылся синий цветок. Мама говорила, что художник, видно, чихнул, и всегда выбирала именно её.
— Оставь хотя бы посуду, — сказала Лидия Павловна. — Я же просила отложить её Кате.
Дарья обернулась.
— Вы даже посуду уже поделили?
Света встала, ушла на кухню и вернулась с чистыми полотенцами. Взяла блюдце и принялась его заворачивать.
— Он сказал, что вы давно договорились, — тихо произнесла она. — А сегодня, когда я поняла, что ты слышишь про развод впервые, мне надо было встать. Прости, Даш.
Дарья придержала коробку, пока Света укладывала блюдце. Ответить ей сейчас она могла бы только из вежливости, а за этот вечер с неё вежливости было довольно.
В прихожей Роман догнал её и придержал дверь.
— Дай мне хотя бы до понедельника.
— По поводу квартиры позвони папе. Мои вещи мы заберём завтра. Я пришлю время.
— Я про нас.
Дарья посмотрела на него. Она ждала, что он скажет хоть что-нибудь про сцену за столом. Про Катю. Про то, зачем понадобилось приглашать родных.
— Даш, а ты правда собираешься оставить меня разбираться со всем этим одного?
Она перехватила коробку поудобнее.
— Отпусти дверь, Ром. Тяжело держать.
Он отпустил.
У отца на кухне уже стояли две чашки. Дарья достала из коробки мамину, с расплывшимся цветком. Отец узнал её сразу.
— Она пила из этой, когда мы переезжали сюда. Все коробки ещё стояли в коридоре. Чай заварили прямо в чашках, потому что чайник я упаковал и забыл куда.
— Ты говорил, что переезд прошёл отлично.
— Мы потом нашли чайник в коробке с зимними ботинками.
Дарья засмеялась и тут же заплакала. Отец достал из хлебницы горбушку, отрезал пополам и положил одну половину перед ней. В детстве они всегда делили её так, когда никто больше не видел.
Утром Дарья написала Роману, что приедет за вещами после просмотра. Пока набирала сообщение, он прислал фотографию стола: пустые тарелки, засохший крем и золотая свечка на скатерти. «Мама говорит, ты могла бы хоть предупредить».
Дарья начала печатать ответ. Потом стёрла его, убрала телефон и допила чай, пока он был горячим.
Покупателям понравилась квартира. Они вернулись через неделю с рулеткой, чтобы проверить, поместится ли их обеденный стол у окна. Роман к тому времени перебрался к матери. Отец передал ключи новым хозяевам уже после того, как за последней коробкой приехала Дарья.
Развод занял несколько месяцев. Катя однажды написала Дарье и спросила, правда ли та знала о её отношениях с Романом. «Мне он говорил, что вы давно разошлись». Дарья написала в ответ дату ужина. Этого хватило. Света ещё несколько раз звала её на кофе. Однажды Дарья согласилась. Они просидели у окна почти два часа, а про Романа заговорили только тогда, когда обе уже допили кофе.
Бывшая начальница сказала, что место успели занять. Потом перезвонила и предложила Дарье возглавить новый проект. На первой встрече Дарья трижды извинилась за то, что перебивает. В конце совещания коллега вернул ей блокнот, забытый на столе, и спросил, сможет ли она подробнее рассказать об идее, которую не успела договорить.
Весной Дарья сняла квартиру с небольшим балконом. Отец помог повесить шторы. Обе оказались на ладонь длиннее, чем нужно. Он принёс ножницы и спросил, будет ли она подшивать.
— Пока пусть будут такие, — сказала Дарья. — Мне нравится, как они лежат на полу.
На первое воскресенье она позвала его к чаю и испекла тот самый торт. Когда разрезала его, отец уже потянулся за тарелкой, но Дарья положила кусочек с края себе.
— Там же больше крема, — сказал он.
— Знаю. Я его всегда хотела.
С балкона тянуло весенним воздухом. Отец заговорил о том, что пора поставить ящики для цветов, а Дарья разлила чай в две мамины чашки. Синяя, с расплывшимся цветком, досталась ей. Она поднесла её к губам, и отец вдруг улыбнулся.
— Что такое?
— Ты держишь её точно как мама. Она тоже всегда просовывала в ручку два пальца, хотя помещался только один.
Дарья посмотрела на свою руку и улыбнулась. Потом пододвинула к отцу блюдо с тортом.
— Пап, бери ещё. Нам сегодня никуда не надо.