— Андрюха, ты хоть раз в жизни утку из духовки доставал?
— Конечно!
— Ну тогда объясни, зачем ты её с губкой подал?
За столом раздался смех.
Андрей покраснел.
Но самое интересное началось, когда гости попросили гарнир.
Муж снова отправился на кухню.
Там он обнаружил две кастрюли, три сковородки и форму с запечённым картофелем.
Не зная, что именно приготовлено для гостей, Андрей принёс кастрюлю с гречкой.
Обычной гречкой, которую я сварила утром для нашей собаки Бони.
— Вот, пожалуйста, — торжественно объявил он. — Гарнир.
Я даже не сразу нашлась с ответом.
— Андрей, а где ты взял эту кастрюлю?
— На плите стояла!
— Понятно.
— А что не так?
Я наклонилась к Светлане и тихо сказала:
— Надеюсь, Боня сегодня не обидится.
Подруга сначала удивилась, а потом так расхохоталась, что едва не уронила бокал.
— Это собачья гречка?! — выдохнула она.
Я кивнула.
Андрей застыл.
Гости переглянулись.
Виктор Павлович медленно положил вилку.
— Андрей, — сказал он, с трудом удерживая улыбку, — я, пожалуй, подожду картошку.
Это был конец великого командования.
Но не конец вечера.
Потому что следом произошло то, чего никто не ожидал.
Свекровь резко поднялась.
— Всё! Хватит издеваться над моим сыном! Марина, немедленно иди на кухню и заканчивай этот цирк!
Я спокойно посмотрела на неё.
— А почему вы не поможете?
— Что?!
— Вы ведь прекрасно знаете, каким должен быть настоящий хозяин. Наверняка и на кухне можете показать сыну пример.
Тамара Сергеевна задохнулась от возмущения.
— Я гостья!
— Вот именно, — улыбнулась я. — Как и я сегодня.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
Потом свекровь повернулась к сыну:
— Андрей, скажи ей!
Муж открыл рот, но его опередил Виктор Павлович.
— А знаете, Марина права.
Все замолчали.
Директор аккуратно отложил салфетку.
— Я сейчас одну историю вспомнил. Лет двадцать назад решил устроить супруге сюрприз. Пригласил гостей, заказал продукты и сказал, что сам приготовлю ужин. В итоге сжёг рыбу, пересолил салат и разбил фамильную тарелку.
Он усмехнулся.
— Но знаете, что было самым неприятным? Не разбитая тарелка. А то, что я впервые понял, сколько невидимой работы жена делает каждый день.
Андрей смотрел в стол.
— Руководить людьми, не уважая их труд, — продолжил Виктор Павлович, — не лидерство. Это плохое управление.
Слова прозвучали спокойно.
Но я увидела, как у мужа изменилось лицо.
Он весь вечер пытался заслужить одобрение начальника.
А получил совсем другой урок.
— Ладно, — неожиданно произнёс Андрей. — Я понял.
Он посмотрел на меня.
— Марин, покажешь, где картошка?
Я выдержала паузу.
— В духовке. На нижнем уровне. В синей форме.
— Спасибо.
Он ушёл на кухню.
И на этот раз вернулся с правильным блюдом.
Поставил его на деревянную подставку.
Сам разложил картофель по тарелкам.
Неловко, медленно, несколько раз уронив ложку.
Но самостоятельно.
После ужина я принесла торт.
Свекровь весь остаток вечера хранила ледяное молчание.
Андрей больше не пытался отдавать приказы.
Когда гости начали расходиться, Виктор Павлович задержался в прихожей.
Он пожал мужу руку, затем обратился ко мне:
— Марина, спасибо за прекрасный вечер. Утка замечательная. И квартира у вас очень уютная.
— Спасибо, Виктор Павлович.
— А вам, Андрей, небольшой совет. Хороший руководитель прежде всего умеет замечать чужие заслуги.
После этого он ушёл.
Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
На столе стояли грязные тарелки.
На скатерти темнело огромное коричневое пятно.
На полу валялась салфетка.
Андрей долго молчал.
Потом медленно повернулся ко мне.
— Ты специально меня опозорила?
Я устало вздохнула.
— Нет. Я просто перестала спасать тебя от последствий твоих собственных слов.
— Можно было поговорить наедине.
— Можно. Я пыталась.
Он нахмурился.
— Когда?
— В прошлый Новый год, когда ты сказал своей матери, что я только и умею тратить твои деньги. В мой день рождения, когда при друзьях назвал меня домашним обслуживающим персоналом. И месяц назад, когда твой коллега похвалил мой пирог, а ты ответил, что свободного времени у меня хоть отбавляй.
Муж отвёл глаза.
— Я же шутил.
— А я смеялась?
Он промолчал.
— Андрей, я не требую поклонов за каждую вымытую тарелку. Но не позволю превращать мою заботу в повод для унижения.
Я посмотрела на испорченную скатерть.
— Знаешь, что самое обидное? Я готовила этот праздник с любовью. Хотела, чтобы мы вспомнили хорошие годы. А ты устроил соревнование за власть, в котором я даже не собиралась участвовать.
Он сел.
Впервые за весь вечер его лицо выглядело не сердитым, а растерянным.
— Я хотел показать Виктору Павловичу, что умею быть главным.
— А показал, что не знаешь, где лежат прихватки.
Он невольно усмехнулся.
Но я не улыбнулась в ответ.
— Это не смешно, Андрей. Потому что речь не о прихватках.
Снова наступила тишина.