Мы познакомились много лет назад, когда я помогла ему после сильной грозы убрать поваленную яблоню.
С тех пор он каждую осень приносил мне корзину яблок, а я угощала его домашними пирогами.
— Марина, что-то случилось? — спросил он, едва взглянув на меня.
Я рассказала всё.
Он долго молчал.
Потом сказал:
— Знаешь, милая, когда человек уверен, что ему всё позволено, он обычно сам совершает самую большую ошибку.
— Мне хочется прямо сейчас устроить скандал.
— Скандал ничего не докажет. А вот спокойствие иногда страшнее любого крика.
Он помолчал и добавил:
— Я вчера видел возле вашего дома незнакомую женщину. Молодую, светловолосую. Она приезжала, когда тебя не было.
У меня неприятно сжалось сердце.
— И что она делала?
— Кирилл показывал ей дом. Они ходили по участку, что-то обсуждали. Я ещё удивился, когда она сказала: «А здесь мы сделаем открытую террасу».
Я опустила глаза.
Вот, значит, как.
Мой дом уже мысленно переделывали для другой женщины.
— Спасибо, Степан Павлович.
— Не за что. Только запомни: не позволяй чужой наглости заставить тебя забыть, кто ты.
Эти слова я повторяла про себя всю обратную дорогу.
На следующее утро Инга перезвонила.
— Марина, я проверила доступные сведения. Право собственности пока оформлено на вас с Кириллом. Но у меня есть основания полагать, что они готовят сделку через третье лицо.
— Через кого?
— Скорее всего, через знакомую его матери. Есть ещё один интересный момент. Ты говорила, что любовница Кирилла занимается юридическим сопровождением?
— Да. Алиса.
— Тогда будь особенно внимательна. Никаких подписей, никаких доверенностей, даже если скажут, что это просто формальность.
Я поблагодарила подругу и отключилась.
Но самое неприятное выяснилось спустя час.
Мне позвонила знакомая из компании Кирилла — Надежда, с которой мы иногда вместе обедали.
— Марина, прости, что вмешиваюсь. Но ты должна кое-что знать.
— Говори.
— Кирилл собирается разводиться. Об этом уже несколько человек знают. Алиса всем рассказывает, что скоро переедет в ваш загородный дом.
Я молчала.
— И ещё… Она хвасталась, что его мать всё придумала. Якобы дачу временно оформят на родственницу, а потом передадут Алисе. Так, чтобы тебе ничего не осталось.
Мне стало физически больно.
Не из-за денег.
Даже не из-за измены.
А от осознания, что люди, которых я столько лет считала семьёй, месяцами смотрели мне в глаза и готовили предательство.
— Надя, спасибо.
— Ты как?
Я посмотрела в окно.
Во дворе Кирилл разговаривал с матерью. Оба улыбались.
— Знаешь, удивительно спокойно.
И это была правда.
Когда надежда на человека исчезает окончательно, вместе с ней иногда исчезает и страх его потерять.
К семейному ужину я приготовилась особенно тщательно.
Купила свежие цветы, достала красивую скатерть, испекла яблочный пирог.
Галина Аркадьевна ходила довольная, словно собиралась принимать высоких гостей.
— Молодец, Марина! — похвалила она. — Наконец-то начинаешь понимать, как нужно заботиться о семье.
Кирилл тоже был необычайно предупредителен.
Он даже принёс мне букет роз.
— Это тебе.
Я посмотрела на цветы.
За двенадцать лет он ни разу не дарил мне розы просто так.
— По какому поводу?
— А разве нужен повод?
Я улыбнулась.
— Иногда да.
Он не понял.
Около семи вечера мы сели за стол на веранде.
Солнце медленно опускалось за яблони. Пахло свежескошенной травой и горячим пирогом.
Всё выглядело почти идеально.
Если не знать, что за этим столом двое людей собираются уничтожить жизнь третьего.
Галина Аркадьевна подняла бокал.
— Ну что, за семью!
— За семью, — повторила я.
Кирилл кашлянул.
— Марин, нам надо серьёзно поговорить.
— Конечно.
Он обменялся взглядом с матерью.
— Мы с тобой давно живём скорее как соседи. Ты и сама это понимаешь.
— Понимаю.
Мой спокойный ответ его удивил.
— Ну вот. Значит, будет проще. Я считаю, что нам лучше расстаться.
— Хорошо.
Свекровь даже поперхнулась.
— В смысле хорошо?
— В самом прямом.
Кирилл нахмурился.
— Ты хоть дослушай. Есть ещё вопрос с дачей. Мама предложила один вариант, чтобы избежать лишней волокиты.
Он достал из папки несколько листов.
— Здесь согласие на оформление документов. Мы временно передадим дом маминой знакомой, а потом всё урегулируем. Тебе полагается компенсация.
— Какая?
— Двести тысяч.
Я посмотрела на него.
Дом с участком стоил в несколько десятков раз больше.
— И ты считаешь это справедливым?
— Марин, не начинай. Ты же понимаешь, что основную часть денег вкладывал я.
— Правда?
— Конечно!
Галина Аркадьевна поспешила вмешаться:
— Девочка моя, будь разумной. Мужчина уходит — это неприятно, но не конец света. Найдёшь себе кого-нибудь. А дача должна остаться в нашей семье.
Я медленно отложила вилку.
— В вашей семье?
— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.
— Прекрасно понимаю.
Я достала из сумки синюю папку.