Раздался звонок в дверь. Открываю. На площадке стоит настоящая красавица — молодая женщина лет тридцати двух, не больше. Фигура словно выточена мастером, короткое синее платье плотно облегает тело и открывает длинные загорелые ноги. Глубокий вырез, пышная грудь, безупречная укладка, яркий макияж — полный парад.
Я доброжелательно улыбаюсь:
— Вы к кому?
— К вам, — строго отвечает незнакомка. — Меня Лилией зовут.
— Лилия — прекрасное имя. Цветочное. Всегда приятно, когда к тебе домой приходит весна, — радостно говорю я, распахивая дверь. — Заходите.
Она переступает порог, останавливается посреди прихожей и внимательно оглядывается.
— Проходите в комнату. Вон туда. А я на секундочку на кухню — у меня сырники на сковороде. Сейчас плиту выключу.
Через пару минут возвращаюсь к гостье. Лилия уже устроилась в кресле: ноги скрещены, руки лежат на подлокотниках, спина изогнута изящно, словно у кошки, приготовившейся к прыжку. Вид у неё серьёзный. Понятно, что зашла она не о погоде поговорить.
3
Ну что же. Поговорим.
— Чай будете? Или кофе?
— Нет. Мне ничего не нужно.
— Как скажете. Полагаю, вы пришли ко мне с каким-то важным разговором. Я слушаю. Кстати, меня зовут Валентина Андреевна.
— Я знаю. Я вообще о вас всё знаю.
— Правда? — искренне удивляюсь я. — Вот это интересно. А я, признаться, даже сама о себе далеко не всё знаю. Вы потом обязательно расскажите мне подробнее. Особенно интересно было бы узнать, что меня ждёт впереди.
— О вашем будущем я могу сказать прямо сейчас. Очень скоро от вас уйдёт муж.
— Виктор? Любопытно. И куда же он собирается?
— Ко мне. Я женщина, которую он любит.
— А-а-а… — наконец понимаю я. — Так вы и есть его любимая женщина. Теперь ясно. Знаете, а я тоже вроде бы его любимая женщина. Во всяком случае, он иногда именно так и говорит. Удивительное совпадение. Лилия, по-моему, по такому случаю нужно немного выпить.
— Вы что? Я не собираюсь с вами пить.
— Да не пугайтесь. Я ведь не предлагаю устраивать застолье до утра. Просто по одному символическому глотку. За знакомство.
Я отправляюсь на кухню за бутылкой вина и бокалами. Возвращаюсь. Красавица Лилия всё так же царственно сидит в кресле: ноги одна на другой, руки на подлокотниках, спина напряжена, как у хищницы перед броском.
Я подбадривающе ей улыбаюсь, ставлю бутылку и два фужера на журнальный столик. Наливаю совсем немного и подхожу к гостье.
— Давайте, Лилия, за знакомство, — протягиваю ей бокал.
— Я уже сказала, что пить с вами не стану, — непреклонно отвечает она.
— Как пожелаете.
Я выпиваю из своего бокала.
— Это за наше знакомство.
Затем беру второй и тоже отпиваю.
— А это в честь причины вашего визита.
Я устраиваюсь в соседнем кресле.
— Итак, Лилия, вы явились за моим мужем.
— Совершенно верно. К тому же он фактически уже мой супруг. Осталось только официально оформить отношения. Он любит меня, я люблю его. А любовь — самое главное, что есть у человека. Значит, мы обязаны быть вместе. Я уже говорила с ним об этом, и он в целом не возражал.
— Замечательно! — радуюсь я. — Тогда мы с вами прямо сейчас всё и устроим.
— Что именно устроим?
— Соберём вещи моего… простите, теперь уже вашего Виктора. Потом вызовем машину, и вы всё это увезёте.
— Так вы… согласны его отдать?
— А какие у меня варианты? — смеюсь я. — Давайте, дорогая, не будем терять времени. В шкафу в прихожей лежат все его вещи для повседневной носки. Вы собирайте там, а я займусь спальней. Начинаем! Быстрее, быстрее! Шевелимся!
Я распахиваю платяной шкаф и начинаю вытаскивать аккуратные стопки мужских рубашек.
— «Белая черёмуха за окном цветёт, милый мой хороший далеко живёт. Милый мой хороший далеко живё-от, белая черёмуха за окном цветёт», — напеваю я, раскладывая вещи.
Так. Светлые брюки на лето. Обычные джинсы. Тёплые джинсы. Носки. Нижнее бельё. Плавки. Майки. Футболки. Носовые платки. Один свитер. Второй свитер.
В нижнем ящике — электрическая бритва. Рядом три ремня из кожи. На перекладине висит целая разноцветная связка галстуков. Праздничный костюм. Второй костюм. Третий. Лёгкая ветровка. Осенняя куртка. Тяжёлая зимняя дублёнка.
Что ещё?
А где его складной немецкий зонт?
Вот он, родимый.
— «Милый мой хороший далеко живё-от, белая черёмуха за окном цветёт!»
В спальню заглядывает Лилия.
— Вы уже закончили? — удивляюсь я. — Какая вы быстрая. Надеюсь, ничего не забыли? Под телевизором в тумбочке документы лежат. Мои оставляйте, его забирайте. Давайте-давайте, не задерживаемся!
Я снова затягиваю песню:
— «Ветка калины по речке плывёт, милый сердечко на части мне рвёт. Милый сердечко на части мне рвё-от, ветка калины по речке плывёт».
— Валентина Андреевна, — перебивает моё вдохновенное пение Лилия, — можно вас спросить? Почему вы так легко согласились отдать мне мужа?
— А что вас смущает? Вы ведь должны радоваться.
— Я и рада. Конечно, рада. Просто… всё как-то странно. Я представляла иначе.
— Вы предполагали, что я начну кричать, рыдать, цепляться за него, выгонять вас из квартиры и устраивать драку?
— Ну… возможно.
— Нет, дорогая. Зачем портить нервы и себе, и вам? Для чего разыгрывать трагедию, если решение уже принято? Бессмысленно. Кстати, на кухне стоит большая зелёная кружка с нарисованным медведем. Её тоже заберите. Это любимая кружка Вити, внучка ему подарила на прошлый день рождения.
Закончив разбирать шкаф, я достаю с верхней полки семейные альбомы. Медленно перелистываю страницы и вынимаю все фотографии, на которых есть Виктор. Получается внушительная пачка. Складываю снимки в отдельный пакет.
Снова появляется Лилия.
— Валентина Андреевна, я тут подумала… Ведь переезд Виктора ко мне — это пока только моя инициатива. Вдруг он станет возражать?
— Даже не сомневайтесь! Как можно отказаться от переезда к такой привлекательной женщине, да ещё с таким красивым цветочным именем? К любимой женщине, которая отвечает взаимностью! Он будет счастлив. — Я решительно пресекаю её колебания. — Сейчас перенесём всё в одну комнату и проверим, не осталось ли чего-нибудь. Вы берите эти пакеты, а я понесу остальные.
Мы переносим вещи в гостиную и складываем их на диван. Вместе с тем, что успела собрать Лилия, получается огромная гора. Диван исчезает под рубашками, брюками, коробками, костюмами и обувью.
— Инструменты! — внезапно вспоминаю я и бросаюсь к кладовой.
Так. Большой ящик с отвёртками и ключами. Электрическая дрель. Набор свёрл. Ещё один контейнер со всякими железными деталями. Коробка с гвоздями, шайбами и саморезами.
Кажется, всё.
— По-моему, закончили! — объявляю я, притащив последние тяжёлые ящики к дивану.
— Валентина Андреевна, может, я всё-таки поторопилась? Наверное, сначала нужно поговорить с Виктором. Хотя бы позвонить ему.
— Совершенно ни к чему. Вы согласны, Виктор практически согласился, я не возражаю. Все стороны довольны. Сейчас принесу сумки, мешки и большие пакеты. Начнём упаковывать.
И снова пою:
— «Ветка жасмина стучится в окно, счастье ходило, да вышло давно. Счастье ходило, да вышло давно-о, ветка жасмина стучится в окно».
Мы вдвоём быстро и аккуратно раскладываем вещи по сумкам. Работа идёт замечательно. Время от времени я вспоминаю ещё какую-нибудь важную мелочь и убегаю то в спальню, то на кухню, то на балкон, то в прихожую, то в кладовку.
Как птица носит в гнездо веточки и травинки, так и я продолжаю приносить к дивану то флешку, то фотоаппарат, то зубную щётку с пеной для бритья, то домашние тапочки, то разводной ключ, то кроссовки, то любимую зажигалку вместе с пепельницей.
Уф. Теперь точно всё.
Хотя нет!
Новый ноутбук. Самая любимая игрушка моего мужа. Простите, бывшего мужа.
— А в этом пакете, Лилия, лежат его грязные вещи. Постирать я их не успела, так что займётесь сами.
— Нет, это я забирать не стану.
— Нет уж, заберёте. Чтобы потом ни у него, ни у вас не возникло повода возвращаться сюда. Ну что, машину вызываем?
— А… можно всё-таки чаю?
— Разумеется.
Мы сидим на кухне и пьём чай с сырниками.
— Я очень его люблю, — доверительно сообщает Лилия. — Виктор замечательный человек. Он умный, чуткий, благородный, заботливый, внимательный, остроумный и щедрый. Вы даже не представляете, какой он…
— Представляю, — киваю я. — Грубоватый, ленивый, неразговорчивый, неаккуратный и совершенно невнимательный. Никогда не помнит ни о моём дне рождения, ни о годовщине свадьбы, ни о Восьмом марта. Жадина и скупердяй, каких ещё поискать. А ещё у него навязчивая идея насчёт порядка. Ему повсюду мерещатся пыль и беспорядок. Всю душу мне своими замечаниями вынул. Он в собственного отца пошёл — тот был точно таким же.
— Не может быть! — потрясённо говорит Лилия. — Может, я всё-таки ошиблась дверью? Перепутала дом? Может быть, ваш Виктор и мой Виктор — совершенно разные люди?
— Ошибки нет. Вы ведь направлялись к Валентине Андреевне. Я и есть Валентина Андреевна.
— Но почему тогда он с вами один, а со мной совершенно другой?
— Вы не расстраивайтесь, Лилия, — успокаиваю я. — Меня он давно разлюбил, а вас полюбил. Поэтому и ведёт себя иначе. У вас всё сложится прекрасно. Вам ещё чая налить?
Лилия задумчиво кивает. Я доливаю ей чай и подкладываю ещё два сырника.
— Очень вкусно, — хвалит она. — А я почти не умею готовить.
— Ничего страшного. Он хорошо зарабатывает. Станете обедать в кафе и ресторанах или наймёте женщину, которая будет готовить и убирать. Это ведь не главное. Самое важное в жизни — любовь!
— А почему вы говорили, что тоже являетесь его любимой женщиной? Он сам вас так называл?
— Иногда. Очень редко. Обычно когда находился в хорошем расположении духа. А хорошее настроение у него бывало нечасто. Хотя при посторонних он всегда вежливый, обаятельный, приветливый, готовый всем помочь. А дома становился совершенно другим — раздражённым, молчаливым, злым, недовольным буквально всем. Что ни сделай — обязательно не так. Он из тех мужчин, которые весь накопленный за день негатив приносят домой и выливают на самых близких. В основном на меня. Наверное, просто я ему давно надоела. Начала действовать на нервы. У вас всё будет иначе: свежие чувства, взаимное понимание, страсть. Значит, обязательно будете счастливы.
— Но всё-таки он хотя бы иногда говорил, что любит вас?
— Скорее всего, обманывал. Или произносил по привычке. Не обращайте внимания. Вы только сравните нас. Где я и где такая красавица, как вы?
— А вы ещё очень даже хорошо выглядите, — Лилия внимательно осматривает меня. — Правда. Честно говоря, я представляла вас совсем иначе. Думала, вы старая, полная, вечно недовольная и совершенно за собой не следите. По его рассказам получалось именно так.
— Значит, такой он меня видит. Я ему надоела, стала неприятна. После стольких лет семейной жизни такое, видимо, случается.
— А вам действительно не жалко, что он уходит?
— Жалко? — я громко смеюсь. — Нисколько! Совсем наоборот. То есть я хотела сказать, что постараюсь достойно и мужественно пережить эту тяжелейшую утрату.
Лилия некоторое время молчит, затем говорит:
— Валентина Андреевна, а давайте всё-таки выпьем по капле. За знакомство.
— Давайте, — подмигиваю я и иду в гостиную за бутылкой.
— Ну, будем здоровы. Дзинь!
— За знакомство, — произносит Лилия, выпивает немного вина, промокает губы салфеткой и осматривает кухню. — А у вас здесь очень приятно. Уютно, чисто, всё аккуратно и со вкусом. Сразу видно, что вы замечательная хозяйка. Я вот терпеть не могу убирать. Для меня это настоящее мучение. Как только начинаю мыть пол или вытирать пыль, настроение сразу портится. Жалко тратить жизнь на такие скучные и примитивные занятия.
— Признаться, мне тоже иногда бывает жалко времени. Но ещё сильнее мне жаль жить среди грязи и беспорядка. Хотя вообще домашние дела я люблю. Особенно готовить. И ещё мне нравится петь.
— Я уже поняла.
— Может, споём вдвоём?
— Я не умею петь.
— Очень жаль. Когда у Виктора было хорошее настроение, он иногда любил петь со мной дуэтом.
— А ваша дочь… Как она воспримет, что отец ушёл из семьи?
— Конечно, ей это не понравится. Она его обожает. Но что поделать, если так вышло? Вы об этом не переживайте. Это уже мои заботы. Я всё объясню Марине. Не сразу, так со временем поймёт. Она ведь сама уже взрослая женщина и мама. Моему внуку скоро четыре года. Так что, вызываем такси?
— Ой, я не думала, что всё произойдёт сегодня. Боюсь, у меня может не хватить денег на такую большую машину. Давайте я приеду за вещами в другой раз.
— Не волнуйтесь, я сама оплачу. Всё-таки Виктор пока ещё не совсем чужой для меня человек.
— Может быть, всё же сначала…
— Нет, Лилия, никаких «может быть». Судьбоносные решения нельзя бесконечно откладывать. Секунду, у меня телефон звонит.
Я беру трубку.
— Да, Витя. Слушаю тебя.
Из телефона доносится громкий раздражённый голос.
— Подожди. Давай изменим тон и поговорим спокойно, без криков. Что ты хотел узнать?
Я слушаю.
— Да, всё сделала, как ты просил. Коммунальные услуги оплатила. Телефон тоже. Интернет продлила.
Снова слушаю.
— Да, куртку из химчистки забрала. С твоей сестрой Галиной съездили по магазинам, купили всё, что ей понадобится для юбилея.
Пауза.
— Плов на ужин? Вот этого обещать не могу.
Я улыбаюсь Лилии.
— Почему? Потому что сегодня ты, вероятно, будешь ужинать в другом месте.
В трубке снова возмущённый вопрос.
— Где именно? Думаю, тебе скоро об этом сообщат.
Ещё одна пауза.
— Никаких загадок я не загадываю. Я не сошла с ума. И с головой у меня всё в порядке. Настроение отличное. Песни пою. Чай пью с сырниками.
Я подмигиваю Лилии.
— Ладно, Витя, мне пора. Не переживай ни о чём. Всё обязательно устроится.
Через некоторое время Лилия растерянно стоит на лестничной площадке. Вызванный водитель — невысокий подвижный мужчина — уже в третий раз спускается к машине с сумками и коробками.
Я доброжелательно говорю:
— Лилия, вы были абсолютно правы. Самое главное в жизни — любовь. Всё остальное не имеет большого значения. Я искренне желаю вам с Виктором огромного счастья, взаимного уважения и полного понимания. Берегите ваши чувства.
Я поворачиваюсь к водителю:
— Вы всё забрали? Вот деньги. Сдачи не нужно. Только помогите девушке поднять вещи до квартиры.
Затем протягиваю Лилии сложенный листок.
— А здесь я записала рецепт сырников, которые вам так понравились. Приготовьте как-нибудь Виктору. Он очень любит вкусно поесть.
Она смотрит на меня совершенно потерянно.
Я тепло улыбаюсь:
— И не волнуйтесь так. Всё обязательно будет хорошо.