Когда вернулась, Ирина уже стояла у холодильника.
— Ладно, сделаем хотя бы бутерброды.
Она распахнула дверцу.
И застыла.
Полки были почти пустыми.
Ни колбасы.
Ни сыра.
Ни яиц.
Ни готовых блюд.
Только горчица, несколько солёных огурцов и бутылка минеральной воды.
— Света! А где все продукты?!
Я спокойно сняла фартук.
— В обеде, который вам не понравился.
— Ты специально оставила нас без еды?!
— Нет. Я потратила продукты на сегодняшний стол. А теперь поняла, что больше не обязана никого обслуживать.
Галина Степановна схватилась за сумочку.
— Олег! Ты позволишь жене так издеваться над твоей матерью?!
Муж растерянно смотрел то на неё, то на меня.
И вдруг сказал:
— Свет, ну хотя бы маме оставь котлеты.
Я медленно повернулась.
— Конечно. Пусть возьмёт с собой те самые сухие котлеты, которые она только что назвала несъедобными?
Ирина опустила глаза.
Кристина притихла.
Впервые за много лет свекровь не нашлась с ответом.
Но на этом сюрпризы не закончились.
Я прошла в спальню, достала из комода тетрадь и вернулась к столу.
Положила её перед Олегом.
— Открой.
— Что это?
— Наши субботы.
Он начал листать.
Сначала лениво.
Потом внимательнее.
На страницах были даты, суммы, часы и записи разговоров.
«Суп слишком жидкий».
«Котлеты сухие».
«Пирог невкусный, остатки забрала свекровь».
«Муж попросил извиниться».
Он дошёл до последней страницы.
Там была большая цифра.
— Это что? — спросил он.
— Примерные расходы за семь лет. Больше миллиона рублей на продукты для ваших семейных обедов.
Олег сглотнул.
— Не может быть…
— Я тоже сначала не поверила. Поэтому пересчитала.
Галина Степановна презрительно фыркнула.
— Нашла чем попрекать! Деньгами для семьи!
Я посмотрела на неё.
— Если бы дело было только в деньгах, я бы никогда не завела эту тетрадь.
Я повернулась к мужу.
— Знаешь, что здесь самое дорогое? Не мясо. Не овощи. Не пироги. А мои выходные. Те дни, когда я могла отдохнуть, увидеться с друзьями, заняться собой.
Он молчал.
— Я не прошу вернуть мне деньги. Я хочу, чтобы ты наконец понял: я тоже человек.
На кухне стало так тихо, что было слышно тиканье часов.
Потом Галина Степановна резко поднялась.
— Всё! Ноги моей здесь больше не будет!
Раньше я бы испугалась.
Стала бы извиняться.
Уговаривать её остаться.
Но теперь лишь спокойно сказала:
— Это ваше решение.
И открыла дверь.
Через минуту все трое ушли.
Олег остался стоять посреди кухни.
— Света, ты понимаешь, что сейчас произошло?
Я посмотрела на пустой стол.
— Да. Впервые за семь лет я перестала бояться испортить всем настроение.
Вечером я принесла еду из машины.
Разогрела себе суп.
Положила две котлеты на тарелку.
Села у окна.
И впервые за много лет спокойно поужинала.
Суп был ароматным.
Котлеты — сочными.
Пирог — мягким.
Я знала это и раньше.
Но почему-то только теперь перестала сомневаться в себе.
Олег подошёл, когда я уже убирала посуду.
— Свет, можно поговорить?
— Можно.
— Я не думал, что ты настолько устала.
Я посмотрела на него.
— Ты просто не хотел замечать.
Он опустил голову.
— Наверное, ты права.
Это было первое признание за долгие годы.
Но одного признания мне было мало.
— Олег, больше никаких обязательных субботних обедов. Если хочешь пригласить маму — обсуждай это со мной заранее. И готовить будем вместе.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
— И ещё. Если кто-то снова начнёт меня оскорблять, я не буду это терпеть.
— Понимаю.
Я не знала, насколько искренни его слова.
Но впервые решила оценивать не обещания, а поступки.
Следующие недели оказались непростыми.
Галина Степановна не звонила.
Ирина написала в семейном чате:
«Светлана разрушила нашу семейную традицию».
Я ответила:
«Семейная традиция должна приносить радость всем, а не одному человеку за счёт другого».
После этого меня назвали эгоисткой.
Я не стала спорить.
В следующую субботу проснулась в девять.
Сделала кофе.
Открыла книгу, которую не могла дочитать уже полгода.
А потом поехала с Мариной на выставку.
Вечером мы сидели в маленьком кафе.
Подруга внимательно посмотрела на меня.
— Света, ты изменилась.
— Постарела?
Она рассмеялась.
— Нет. Ты наконец выглядишь отдохнувшей.
И я поняла, что улыбаюсь не из вежливости.
А потому, что мне действительно хорошо.
Через месяц Олег неожиданно пришёл домой с пакетами продуктов.
— Свет, завтра я приготовлю обед.
Я удивилась.
— Ты?
— Да. Хочу попробовать.
На следующий день он провёл у плиты почти три часа.
Из кухни доносились стук кастрюль, шипение масла и недовольное ворчание.
Потом муж торжественно поставил передо мной тарелку.
Курица получилась суховатой.
Картофель местами подгорел.
А салат был нарезан такими огромными кусками, что его приходилось есть ножом.
Олег сел напротив.
— Ну как?